АЛЕЙНИК АЛЕКСАНДР
(США, Нью - Йорк)

Мне хорошо, ведь я еще живу.
Здесь влажный ветер теребит траву,
а черный дурачок гоняет белок.
Я вижу мой американский сон -
в дугу тугую воду гнет Гудзон,
входя по грудь в скалистый берег.
Но тень моя песчинок и камней
других касается... ну что мне делать с ней,
с ее безумным промельком мгновенным
по выщербленным красным кирпичам,
там воздух льнет к моим плечам
уступчивым волнением нетленным.
Там в сентябре земля уже черства.
Стоят на цырлах русские слова
в пространстве сиром, в кожице гусиной.
А хмуроглазая с утра толпа
в жерло метро, у век моих, у лба
торопится по улице старинной.

Этюд

У стены постоят. Отойдут
(разноцветные куртки).
Об асфальт разотрут
каблуками окурки.

Двое вынут ножи,
третий ствол вороненный.
В дом войдут. -Не бежи... -
Говорит как спросонок.

Палец вдавит в звонок.
Там прошаркает чья-то походка.
- Че те надо, сынок?
В дверь просунутся ходко.

Через двадцать минут,
у берез в переулке,
об траву оботрут
чуть дрожащие руки.

- Ты не ссал? -Не, не ссал.
- Гонишь? -Ну.. вы бля, с-суки...
- Ну пошли! ... -зашагал.
Обок двое и - сумки.

*  *  *
Толкач, какая-то малявка,
весь ржавенький, да еле дышит,
а все же на воде виляет
и баржу тычет.

Севрейскими глазами белки
и профилем красавиц местечковых -
клубки своих усилий мелких,
но до безумия толковых.

Давай же впишемся в природу
как два больших и несуразных
от общей линии отхода,
вполне пери ферийных, частных.

*  *  *
Эхо дворов. Крик детей. Голоса.
Шнурованный мяч бьет об асфальт -
отпрыгивает в бедро.

День наворачивается на глаза.
Розовое золото, потом серебро.
День нелепый. Посредине - встал.

Проплывающие облака -
медленный - беглый полет -
через поле голубое - клок за клоком - в закат ...

... и негромко-негромко поет
девочка Поля с третьего этажа
про хризантемы в саду,

на весу в игольчатых звездах дрожа,
навсегда исчезая в одна тысяча днвятьсот
пятьдесят восьмом году.

(Из сборника "ДРУГОЕ НЕБО", Издательство "Дирижабль")



 АЛЕШИН Валерий

Ещё не всё потеряно
Но нечего терять
Хотели - отметелили
Пустили снегиря
Под задницу коленками
Поддали - не бузи
Не дрался бы со стенкою
И дело на мази
И рёбра не поломаны
И голова цела
Чего-то там попомнили
Но били не со зла
Ещё не всё потеряно
Ещё не боже мой
Ещё проспектом Ленина
Доковылял домой
Гремел замочной скважиной
И рухнул на тахту
И слово небумажное
Ворочалась во рту
Ещё не всё потеряно
Ещё не до нуля
Ещё я не застреленный
Проспектом  Октября.
* * *
Посадкам влагу и тепло
И доброту  домашним чадам
Ночам зеркальную прохладу
Речам доверчивость
А  зло само себе отыщет пищу
Несчастным чтобы повезло
И деньги подавали нищим
Далёким дням не постареть
Плодоносить земному саду
И мне посильную награду
За всё - спокойно помереть.
* * *
Как бабочка летит земная жизнь
Зачем полям и пашням неземная?
Зачем поляны кренятся? Не знаю
В лесах деревья падают зачем?
Как бабочка над рощами луна
В тенях берёз пыльца и позолота
Стрекозы оккупируют болота
Печальны жабы свет идёт до дна
Как бабочка летит земная жизнь
Привязанная к полю паутиной
Зачем на бороде моей седины
Всё как во сне всё говорит: "Очнись!"
Как бабочка летит земная жизнь.
* * *
Когда деревня мокрая встречает
Промокшего до ниточки меня
Мычаньем, чавканьем, теплом,
Горячим  чаем,
Вечерней звёздочкой у чёрного плетня,
Я неожиданно, нежданно замечаю,
Как хорошо, что вот и нет меня.

АМЧИСЛАВСКИЙ ОСКАР
(Израиль, Беер - Шева)
* * * Обувь, колготки, прикид, макияж, волны походки и юный кураж: "Дайте семь капель синонима вечности - мутной белесой крови человеческой!" Тени - ресниц приопущенных жалюзи, ротик - уста без предела усталости, и без конца, без предела упругости - эти округлости! Глупости ... Глупости ... Боже! Когда, под какие лекала, были рисованы эти овалы! * * * Перед сном В крахмале простынь, тещи мечутся, щекастых уложив ребят, и в женских утонув промежностях, самцы усталые скрипят. Они мычат, скрипят и корчатся, и с хрипом отлетают прочь; им ничего уже не хочется - в свои права вступает ночь ... Периодика А пропади оно все пропадом - и слог, и стиль, и реализм ... Тащи в строфу чего не попадя, а эти пусть полягут покотом - Марина, Осип и Борис. Прикрывшись словом Александровым и светлым именем его - не надоело ли, не срамно ль вам ронять словесное дерьмо? В почтовом поезде поэзии набитых в душное купе несет по городам и весям всем стипендиатов ССП ... И чтоб никаких ЧП!!! * * * В воздушном зале, у границы, куда не проникает свет, одну худую половицу уопрно красят в синий цвет. И залу непонятно где-то, зачем в уморе и тоске, среди блестящего паркета ходить по крашенной доске? Здесь балансированье - норма; но стоит ли судить людей, когда их жизнь - всего лишь форма экспериментов и затей? В огромном зале у границы, куда не проникает свет ведет худая половица в сортир ... Простите в туалет. * * * А кто у истоков? Ответ одинаков: москвич Пастернак, горожанин Булгаков, санта-Марина, Андрей из андреев, и солнечный зайчик О.М. из евреев ... Изд. "Эзриэль Ницани"


АНДРЕЙЧУК Ирина

            А. Аракелову
Я к тебе прибегала когда-то.
Встреч недолгих, как чуда, ждала.
Был ты мне и любимым, и братом.
Я улыбки твои стерегла.
     Не начнется то лето сначала.
     Закрутили семья и дела.
     Я себя от души презирала
     И так плохо тебя берегла.
Для тебя я все та же ль девчонка?
Или стала чужая, как ночь?
Но, наверное, рвется - где тонко -
И ничто уж не сможет помочь.
     Дочь моя золота, как подсолнух -
     В ней, как в сказке, твой символ живет.
     Ну а юности "солнечный олух"
     Пусть в тебе никогда не умрет.
                  29 сентября 1981
АРАКЕЛОВ Александр (1944 -1995)
7 января 2004г. исполнилось 
60 лет со дня его рождения. 
       Майские жуки
                  1
Через лес бежали двое,
Я и брат, бежали двое
Вслед за майскими жуками
В новорожденной листве.
     Мы хватали их руками.
      Я снимал их новой кепкой.
       Эти хрупкие созданья
      Были ужас как нужны!
Эти усики и лапки,
Эти лаковые спинки,
Это спелое жужжанье
В новорожденной листве...
     О, какой веселый вечер,
     О, какой веселый ветер,
     О, какой густой на воле
     Этот воздух голубой!
                 2
Вдоль домов бежали двое,
Я и брат, бежали двое!
Мы вернулись из похода
В городской людоворот.
     Было в городе чудесно!
     Мы соскучились по людям,
     По машинам и асфальту,
     По афише цирковой!
О, какой веселый вечер,
О, какой веселый ветер,
О, какой густой на воле
Этот воздух голубой!
                 3
Вот наш дом пятиэтажный,
Вот подъезд, в котором голос
И полголоса и шепот
Тишину перевернут.
     Вверх по лестнице - быстрее,
     По ступеням - кто быстрее,
     Кто быстрей нажмет на кнопку
     Загрустившего звонка!
Дверь распахнута. В сиянии
Электрического света,
Улыбаясь королевной,
Мама пропускает нас!
                 4       
В темноте лежали двое,
Я и брат, лежали двое.
Звуки города блуждали,
Приглушенные стеной.
     В тишину вгрызался скрежет -
     Тихий, тихий, тихий скрежет,
      Словно хитренькие мыши
      Грызли мамин шифоньер.
Но откуда будут мыши
В нашем доме? Скрежет - выше! -
Потолок во мгле колышет...
Плачут майские жуки!
                 5
И тогда нам стало страшно
И тогда нам стало жалко,
Что жуков в стальных коробках
Мы в неволю унесли.         1981
               Марш
Мы родились в последний год войны.
Какое счастье с горечью и славой!
Какое небо над землей сияло!
Мы родились в последний год войны.
     Не приукрашу трезвость бытия:
     Смотрю в лицо счастливейшего детства.
     Спасибо, дорогие, за наследство!
     Теперь вопрос: а что оставлю я?
Что я оставлю в городе родном,
Моим родным и незнакомым людям?
Тоскливый крик народ легко забудет -
Песнь о любви да постучится в дом!
Мы родились в последний год войны.

БАЛИНОВ ЮРИЙ


Жили-были дед да баба

          Жили без особых бед местного масштаба

В меру беспокойный Дед и не в меру – Баба.

Жили без больщих затрат и большого риска,

Дед – спонтанный демократ, Баба – коммунистка.

Дед Андрон задор хранил и работать начал:

Телевизоры чинил, изредка рыбачил.

Ну, а Дедова жена бизнес свой вершила:

Дамам лифчики она – самым полным – шила.

Между ними, но без драм, без битья посуды

Шли всегда по вечерам мини-пересуды.

Дед: «Хоть выпьем по одной!» Баба: «Скудно варишь!

Ты моральный кодекс мой не марай, товарищ!

Я прошла сквозь комсомол! И могу гордиться!»

И в президиум – за стол – наглая садится.

Далеко б ее послать в межсемейной ноте,

Но команды выполнять Дед привык на флоте.

«Что былое полоскать!? – Дед сказал, - Гордись ты!

На кого людей спускать, знали коммунисты!

Коллектив вначале глух, но, как мичман людям

Скажет: из-за этих двух отпускать не будем

В город. Только укротив этих хуликанов!

И звереет коллектив, будто твой Зюганов.»

Баба против, плохо ей, говорит: «Родимый,

Коллективный ум сильней, чем любой “единый”. »

«Ну уж нет, - смекает Дед. – Масса безыдейна,

Надо ей для сверхидей Маркса иль Энштейна!

Я с утра - среди забот, на себя колдуя,

А в колхозный огород рано не приду я.»

Баба Деду: «Вспомни, цсих, ты ж был первым сроду!»

Дед ответил: «На таких нынче возят воду.»

Баба Деду: «Вот беда! Вспомни, Бога ради, -

Коммунисты никогда не бывают сзади!..»

… Дед Андрон сидел орлом, Баба ж встрепенулась,

Что-то вспомнив о былом, смутно улыбнулась:

«Коллективом на вершок прыти не ослабить!»

«Коллективом хорошо воевать и грабить!»

«Надо равенство принять!» - Баба заводила.

«А вот члены уровнять – мысль не приходила?

Все равны. У всех горшок с кашей. Ну а шире:

Почему одной – с вершок, а другой – четыре!?»

Муха по столу ползет на ухаб с ухаба…

«Это как уж повезет,» – отвечала Баба. –

Ты, конечно, соловей, говорун известный…

Главное – кто во главе: жулик или честный.

Вот Зюганов, я о нем. Ладен. И без пятен.

Вообще – кровь с молоком! И всегда понятен.»

Сразу же ответил Дед: «Кровь-то – для любови!

А к мозгам прилива нет этой самой крови.»

«Красное всегда храни в каждом новом слове.

Красное всегда сродни нашей – женской – крови!»

А у Деда снова зуд, говорит диктатке:

«Ныне красное не пьют - белое в достатке.

Если к власти ваша рать вновь придет, Петровна…»

«Водку по талонам брать будешь, безусловно»

«Было б все олл райт, на кой предаваться язве.

Был бы на душе покой, я бы лопал разве?»

«А была б хорошей власть….» – Баба застрочила.

«Ты вот возле них паслась – что-то получила?

Сколько всяких упырей кровью оросили

Сотни тайных лагерей Матушки-России.

Смерть не зачисляли в грех - всех врагов угробим –

И уничтожали тех, кто дееспособен.

На одной шестой Земли – генная усталость.

Всех противных извели, а дерьмо осталось!»

«Что ж, ты сам себе судья…» Не моргнувши глазом,

Дед сказал: «Видать и я в том дерьме замазан.

И зюгановы в борьбе нет, не пасовали:

Даже пенсию себе про-го-ло-со-ва-ли!»

«Люди, мучась и скорбя, с голоду балдеют…»

«А клиентки у тебя что-то не худеют.»

Баба: «Сделанное - сбыть. Как же мне иначе?»

«Ты всегда умела быть с теми, кто богаче.»

Баба: «Что ж мне прежних клясть? К нынешним нет веры.

Будто нынешняя власть не гребет сверх меры!»

«Ты права! Такой народ! Так нас замесили!

Кто дорвется – тот берет! Так всегда в России.

Социолог приезжал, вытворял науку:

Кто из вас не воровал, поднимите руку!

Наши, истину любя, съёжились в итоге,

Подобрали под себя даже обе ноги.

И крестьян, и горожан полюса южнее

Научили грабежам. Отучить – сложнее!

Якобы “открыли даль”. Верно. Дело вкуса.

Но свой кодекс и мораль сперли у Исуса!»

«Но всего не сотворишь…» «Правда оскорбила?»

«Нет, не то ты говоришь. Раньше лучше было.

Поздравляли аж до слез. Нервы – чуть не всмятку…»

Дед: «А тот, кто лозунг нес, получал десятку…»

Баба: «Встанешь поутру – и легко, и гоже…»

Дед: «Пойми, мы в ту пору были помоложе!»

Баба: «Точно, но втройне славилась Отчизна!»

«И готовилась к войне ради коммунизма.

За коварством вашим бдеть надо! Притворялись:

“Миру – мир”! И овладеть миром собирались.»

Баба: «Ты о том, о сем… Надо мыслить проще,

Ведь боялись же во всем мире русской мощи!

Мощи нет. Кулак размяк. Танки, бомбы сперли.

Наших не хотят бумаг: задницу подтерли…»

Дед сказал: «Былой успех был антинародным.

Ты же хочешь быть для всех пугалом голодным…»

… Что же дальше!? Путь тернист. Ну а если кратко:

Дед сегодня – коммунист, Баба –демократка.

2001 год

*  *   *

Оценила взглядом женским

Депутатов сессию:

Вот кто знает в совершенстве

Древнюю профессию.

Снова сделал мой чиновник –

(Мой любовник – как чиновник –)

Все несвоевременно:

Только он тому виновник,

(Он единственный виновник,)

Что я опять беременна.

Мне миленок говорит

Про бюджетный дефицит.

Ну тогда, уж извините

Ласки тоже в дефиците.

А послала я родного

На того и в эту,

У него сегодня снова

Дефицит бюджету.

Наша область всем должна,

Конфискация нужна.

Вот лично я у милого

Заначки разгромила бы.

Как всегда и как во всем,

Веры нет гарантам:

То же самое сосем,

Но (хоть, пусть) с дезодорантом.

Мой разделся догола,

На ушах – спагетти ком,

Ходит в угол из угла

Вылитым бюджетником.

Меня милый обольщал,

Все жениться обещал,

После взял слова назад,

Оказалось – депутат!

Меня чиновник обольщал,

Свою крышу (льготы, ссуду) обещал.

Удушила б (удавила, задушила, задавила) сиськой,

Спонсор, блин, российский!

 

Я, бывало, отдавала

Голос свой кому попало,

Искупая прежний грех,

Голосую против всех.

Говорит старуха деду:

«Я в Америку поеду,

Отдохну пяток годков

От дорог и дураков».

И зря дед впал в истерику,

Куда ж ему в Америку?

Свобода конкуренции

Не для его потенции.

Мне миленок предложил

Сбросить напряжение,

Очень грамотно вложил

Свое сбережение.

Полюбила депутата,

Он красиво выступал,

Обещал поднять зарплату

И, конечно, наколол.

У меня ума палата,

Нашла место депутату,

На сиропе испокон

Гонят классный самогон.

По реке плывет топор

Из села Безродное,

Вот так уходит за бугор

Собственность народная.

Милый мне провел ликбез

О народовластии:

Лучше в лес, чем в ОЗС,

Волки здесь клыкастее.

Милый мне провел ликбез,

Что такое ОЗС:

Здесь мнут весь день подштанники

(Здесь бодро делят пряники)

Народные избранники.

На окошке два цветочка,

Голубой да аленький,

…. Малого росточка,

Зато подлец немаленький.

 

Никакого со мной сладу,

Вот взяла – купила «Ладу»,

Ты не выбери меня,

«Вечер трудного дня».

Депутата приманила,

«Вот мужчина!» - возомнила,

А он все старание –

На переизбрание.

СПС – какой гербарий

Доморощенных  жуков,

Какой милый серпентарий

Комсомольских вожаков!

Мы – воры, и вы – воры,

Скоро в Нижнем выборы!

Мэрия, мэрия,

Нет тебе доверия!

БЕЛОУСОВА ОЛЬГА

Родилась и училась в Тбилиси, где закончила 
политехнический институт; в издательстве «Мерани»
11 лет назад вышел сборник стихов «Полулунье».
В настоящее время живет
в Нижнем Новгороде, работает почтальоном.
* * * Когда стихии в каждой точке Души-пространства зазвучат И взгляд как поезд скорый срочен – К движенью тянет сгоряча. Но угол зрения отточен: К вершине, солнцем позлащенной, Все существо во мне стремит. Светило воссияло тронно, Едва, направившись, в зенит. * * * Посвящается Дереву, чья мощь семя даровала… Несомое ветром спит еще семя. Когда прорастет? В нарастающей воле пульсирует время. Воздвигнем в пространстве жизнь из щедрот Природы Божественной. Форму сокрытую благословили Лучи. В колыбель земля приняла. Сердце, в котором любви изобилие.


БЕНДИЦКИЙ ДМИТРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ
(Германия)

Цветение вишен на величавом
Склоне
Оки или Волги, в волнующем звоне
Восстановленных колоколен! В полупьяной гармонии
Видений и звуков! - вот формула жизни! -
Гудение
Непредставимого совпадения: только не спи! Недаром в Японии соловьиное вдохновение
Полагали звучанием
Весенней сакуры ...

Белые лепестки на красной,
Глубокого цвета, взрыхленной,
Взволнованной таяньем глине!

Боже, как хорошо!

Так душистое девичье лоно
Как окончанье океана
Или млечный путь реактивных линий сквозь синий
Космос -
пересекает пена
Трихомоноза ...


Из. БОРЕВИН  
(США, Нью - Йорк)

(Родился в 1951 году на Украине. 
Там же начал играть в футбол,
 последовательно продолжив это дело в России,
 США и опять в России.)


АВТОПОРТРЕТ В ИНТЕРЬЕРЕ СТАТУИ СВОБОДЫ

Я  в свободу закован, чей терновый венец
плешь мою проедает, а факел в одной
и скрижали закона в другой моей hand
довершают избитую тему распятья.

В голове моей, старым тряпьем начиненной,
глухо варится множество бедных аллюзий,
выходящих порою наружу, 
в виде обрывков вербальных,
 
и всегда недосказанных, что порождает отчайнье,
что сродни состоянью злосчастного котика - твари
сказочной, пушкинской, братьев Стругацких...




ХАИМ БЕЙДЕР-80

«... - Чем занимается еврей?
     - Я перекладываю в стихи похождения 
     Герша из Острополя.
     - Великий труд, - прошептал рабби и 
     сомкнул веки...»
                        ( И. Бабель. Рабби. )

«...И хоть один тебя поймет -
Он твой герой, он твой народ!...»
                        (Х. Бейдер)
                      

“На холмы Грузии легла ночная мгла”;
над Бруклином всходил пасхальный сейдер,
и за окном своим колокола
на идиш слушал Хаим Бейдер.

Что в звоне том - ни мертвом, ни живом -
слабеющим ловил писатель слухом,
привычным русским  языком,
увы, не высказать, ни сном, ни духом.

( Дано ли то английскому? Ивриту?
  А может, “вавилонскому”   забытому?
  Аз ох эн вэй! - вот, кстати, сожаление
  о взлетах наших и падениях...) 

Он мне, как мог, пытался объяснить,
на память генную народа уповая,
восстановить и склеить нить,
ведущую к утерянному раю.

Невероятной красоты, чеканя шаг,
в его речах сверкали идиомы;
из пыльных  брошенных бумаг
он строил новых книг хоромы,


Колдуя над компъютером неверным -
тупым носителем древнейшего письма -
язычнику, погрязшему во скверне,
бесценные вверяя письмена...

Колокола  сменяли вой сирен и кошек,
змеиное шипенье батарей -
он все переводил на “мамэ-лошн”,
в надежде, что “а тойбэр от гэхэрт”...

Хоть “блиндер” “блиндером” остался,
ему порою, в звуках иных струн,
далекий колокольчик раздавался
и пел загадочное “с’эйпцехун”.

“На холмах Грузии лежит ночная мгла”;
в местечке Бруклин светит Хаим Бейдер -
в каждом окне горит  его звезда
и говорит, на чистом идиш, - всё бэсэйдер!
29 апреля 2000,  Brooklyn




* * *
Живем на разных полюсах, в конце времен
надежд, любовей, дружб; топтании знамен,
народов; во конце седых эпох
душевных бурь, литературных снов,
эпистолярных грез и потрясании основ.
В мирах, где имя человеку - лох.

Я здесь, в краю - где вместо солнца,
с невиданных  взошед высот,
сияет индекс Доу-Джонса -
кириллицей себя лечу,
или, напротив, пью, как яд смертельный,
ненужный всем здесь элемент редкоземельный,
несущий мор, глад и порчу.

Опять же, если не умру, однажды поутру
я, сбросив крылья, гусеницей подползу
к вратам какого-нибудь рая
компьютерного,
напрягая извилину последнюю в мозгу,
чтобы в 2000-м и более году,
спасти от кризиса могучую страну,
“других таких” уже не зная...


                
МАТВЕЙ-50
(От О. Мандельштама)

Жил-был Матвей Борисович,
Еврейский  лазерман.
Лучом пера он рисовал
Свой лазерный канкан.

И много раз показывал
Полковникам - друзьям
Он графику от лазера,
В лесах, по облакам...

Что там, Матвей Борисович,
На улице темно?
Давай, Матвей Парисович,
Крути свое кино!

Пускай там дискоманочка,
Покуда лазер жив,
С лучом сплетаясь, самочка,
Вокруг него кружит:

Нам с графикою лазерной
Не страшно умереть,
А там, в других оказиях,
Хоть шубою висеть...

Все, брат Матвей Борисович
Заверчено давно...
Брось, брат Матвей Редисович,
Чего там, все равно...



2000-ый

Пространством земным разделенные,
но в общем потоке времени,
в дырявом ковчеге ноевом
пришли мы к концу миленума.

Стоим в тишине эльбрусской
гор,американских или русских,
скованные, повернуть не в силах,
на границе времени цифири...

И вот вот помчатся вниз крутые янки,
впереди телеги россиянской,
и из глотки миллиардносоплой
вырвется истошный вопль -

В нем услышите и голос мой -
значит живы вы и я живой!..

И вернутся воды времени
в русло старых радостей и бремени,
дальше покатит тележий дом,
...может снова примет пятым колесом...

И пробьют в Москве куранты - 
С Новым годом, россиянты!

ПОЛУДЕННЫЙ ФУТБОЛ

“О, как на склоне наших лет…”
(Ф.И. Тютчев)

“…скудеет в жилах кровь”,
не в силах бремю холодов
противуставить жар надежды,
и “жир котлет” не защитит, 
как прежде.

Полуденный футбол над снежною землей
то в высь несет, крылом
морозный воздух загребая,
то оступается, роняя останки бренные мои 
вдали от рая.

(Вдали от детских снов,
марксистско-ленинских основ, 
познания добра и зла глубин,
и близко очень от конца
потери своего лица
и бороды седин.)

Но страсть последняя моя
вздымает вновь и вновь, гоня
еще живую клячу вскачь,
и враз, забыв про крепотуру,
несешься жеребенком, сдуру
не попадая в мяч.

Декабрь 2001





ВАСИЛЬЕВ Юрий (ветеран войны 1941/45)
ст. лейтенанту Никифору Яковлеву
дер. Мясной бор
     Он вернулся 
                   1
Жил в стране моей человек,
Крепко землю свою любил.
Он хотел, чтобы добрый век
У семьи его долгим был.
Но пришла на землю беда.
Как и все он рванулся в бой
И пропал от людей тогда,
Словно став этим за чертой...
Пролетело немало лет
С той поры, как был страшный бой,
И в раскопках нашли скелет,
В рукопашной схвативший другой.
Сохранившийся медальон,
Как свидетельство подтвердил,
Что один из многих тех он,
Кто Россию крепко любил.
                   2
Снова женщины в кружок 
Сели голову понурив,
Не перешагнет порог
Тот, кто глаза сощурив,
С фотографии глядит
Шесть десятков лет прошедших
Молодой совсем на вид,
Бравый любящий сердечный.
Не течет слеза из глаз -
Все уж выплакали бабы.
Собирались так не раз.
Не ревели по нему,
В крик кричали или молча
Утыкались словно в тьму,
В горький час не видя солнца.
                      3
Как не грозен войны удел,
Он позиций не сдавал,
Доложить только не успел,
Где убит был, там упал...
Через горе, страдания лет
Тех, кто не забывал душой,
Как икону хранил портрет.
Жил в стране моей человек,
Жаль, что нет его среди нас.
Жизнь, пришедшую в новый век,
Он с другими от смерти спас.
И сегодня земля опять
В буйной зелени и цвету.
Никому нам нельзя отдать
Эту вечную красоту.



ВОРОНОВА Светлана Тем, для кого существую Дом Лежат промокшие дрова В поленнице у дома, А печь давно уж разобрали. Сопрела старая солома В пустом дворе большого дома. Наряды прежних дней хранятся И фотографии пылятся В тяжёлом старом сундуке. Свои названия теряет, Та утварь, что на чердаке. Тропинка от плетня к реке Травой душистой зарастает, Там горлица гнездо скрывает. А под обрывом на песке Собаки дикой след петляет. Утешение подруге Тишина ночная Сверлит спину мне. Ложь его узнаю В чёрно-белом сне. Сон не документы - Нечем заверять. Страсть лишь ветер в поле - Ни к чему страдать. Колыбельная Звёзды загораются, Песня начинается, Чтобы сын спокойно спал, Поскорее подрастал. На окошке дремлет кот, Спит ракита у ворот. Засыпает тёмный лес Смотрит Боженька с небес. Над рекой плывёт туман, Во лугах цветёт дурман. Кычут совы на дубах, Выпь смеётся в камышах. Но не бойся тьмы ночной, Ангел добрый над тобой. Всё уснуло до утра - Нам с тобою спать пора.


    ВЯЗЬМИНСКАЯ Марина
Я упала больнее больного,
Я упала ох! Ниже нижнего!
Захотелось мне ветра вольного,
Захотелось чужого ближнего.
Чистота непорочная смятая
И испачканная валяется,
Я не первая, третья, пятая,
Кто ее, потеряв, горько кается:
Я ушла от того, кто ближе мне
Ближе матери и любимого,
Очень больно и очень стыдно мне
Быть у Ока Его везде зримого:
Разменяла любовь я Вечную
На короткую, глупую, грязную
Я такая бесчеловечная,
Ты распят - я же все еще праздную:
Помоги же упасть на колени мне
Пред Тобою, Всевидящий Господи!
Так упасть, чтобы долго болели они
И идти могли только на исповедь.



     ГОРЧАКОВ Вячеслав         
Вечная  дорога  черная тайга,
Скучная  тревога  светит  с  потолка.
За  окном  вагонным  вены  проводов,
Кончились  патроны  в  автомате  снов.
Разговор  потухший, не  согрел-обжег,
Мглы  ночная  куща  мчится  наутек.
В  голове  колеса  пробивают  брешь,
Бархатные  плесы  берегов  промеж.
Задымленный  тамбур  ходит  ходуном,
Кажется  что  там  бур, где-то  под  крылом.
Острые  осколки: избы, частокол
И, в  косынке  жёлтой, брошенный  перрон.
Снова  по  вагону, маета  купе,
Зарядить  по  сто  нам  в  этой  пустоте.
Заманить  девчонку  анекдотом  злым,
И  спалить  всё  нёбо  кипятком  крутым.
                                  1999г.                                                                           
*  *  *
Я  пришёл  ниоткуда,
И  уйду в никуда.
Над  бутылочной  грудой
Поднимусь: "Всё! Пока".
Прав  любой  уходящий,
Посетивший  тот  дом,
Там  спокойнее спящим,
Утомлённым  трудом.
Так  останется  место
За  накрытым  столом,
А в  компании  тесной,
Позабудут  о  том.
Тяготея  к  обрядам,
У  окна  постоят,
И  скучающим  взглядом
Пусть проводят. А  я,
От  оббитых  порогов,
Обетованных  стран
Побреду. И  дорогу
Застилает  туман.

ГОХМАН АНАТОЛИЙ


Памяти Ивана Васильева – солиста

балета Нижегородского театра оперы и балета

1

Была не спета до конца

«Песнь лебединая» танцором,

ушел стремительно и скоро,

как метеор сгорев дотла.

Оставив образы и лица

свое неподражаемое «па»,

покинул сказочную птицу,

полет которой перенял.

Его парение – блаженство,

и как отточен каждый жест,

достиг он в танце совершенства,

срывал аплодисментов всплеск.

Его неповторимый блеск

рождался долгими часами –

он шлифовал пред зеркалами

жзтэ, плие и арабеск.

На сцене, в окружении граций

вот, вот появится он вновь,

узор старинных декораций

хранит еще его любовь.

Он грациозен, словно Апполон

и полон непомерной страсти,

пружина чувств разжата в нем,

когда у танца он во власти.

Прыгучесть зверя, плавность от волны,

и ловкость гибкого гимнаста,

движенья пластикой полны,

красноречивого контраста.

Не водит кистью по холсту,

резцом гранит не рассекает,

творит он жестом красоту

и совершенство тела воспевает.

1998 г.



Из цикла «На Земле обетованной»


Итак сказал Господь:

«Я буду жить в Иерусалиме

среди народа моего

и в прошлом, будущем и ныне.»

Входящий в древний град,

возрадуйся и полюби

его прохладу утром ранним

и храмов беломраморных парад,

и временем шлифованные камни.

Тогда ты ощутишь накал прошедших битв,

услышишь плач в пластах тысячелетий.

И многое тебя вдруг удивит:

как золотится купол на мечети

и как струится улиц серпантин,

где черный лапсердак

мешается с сутаной,

и где араб, поджав ступни,

перебирает четки неустанно.

Где небо жаркий льет поток

чистейшего ультрамарина

на хрупкий одинокий стебелек,

на тайны улочек старинных,

где вечность прячется в тенях

и время неподвижно на часах.

1999 г.

ГОЛУБЕВ ВИКТОР

* * *

Фотоснимок жизни прошлой ,

Как частица волн далеких ,

День не будет одиноким ,

Ночь темна, как лес заросший .

Проходил сквозь лед и стужу ,

И чего при этом понял ?

Что в планете нету воли,

Лучик в сердце обнаружил.

|

Краски белые сломались.

Что они сумели вспомнить ?

Как звезды далекой волны

На земле лежать остались.

Как вода на камне греясь

И не вспомнит снежной бури,

Ветры Солнца обманули

Все по космосу развеясь.

День расцвел цветком из неба

Лишь чуть-чуть травой поросший ,

Фотоснимок жизни прошлой

Ночь изгладить не сумела ...



 

     ГРЕЧАНЮК ИРИНА
Добро имейте про запас
Для мира, что жестоко странный.
Меня случайный встречный спас,
Повязки наложив на раны.

Дружиться с теми, чья душа -
Большая теплая, прекрасно.
Она спасает, как должна,
Несчастных, хоть самой опасно.

Я знала лучших из людей.
Они бесплатно помогали,
И не для красочных идей
Все компромиссы отвергали.


ГРЕХОВ ГРИГОРИЙ


***

Ангел тихий, ангел светлый

Пролетел под потолками,

И никто его не видел,

И никто не понимает

В чем причина нашей грусти.

Пролетел и не вернётся,

Появился и растает.

За окном всё вьюга вьётся,

И метель не утихает.

***

Лети, горбатая стрела,

Лети, бумажная зола,

Лети, гусиное перо,

Лети в огонь, костюм Пьеро,

Лети, собачьей шерсти клок,

Лети, стрела,

Пади в песок.





ДЕЙНЕКО ВАЛЕНТИНА ПЕТРОВНА

Графика

Перо и тушь - вот средство для труда.
Подобные стихам и увертюрам,
Наброски, словно пыльная руда,
Взлетают к солнечным бордюрам.

На белый лист ложатся города,
Истому пьют сиреневые джунгли ...
И это все от графики среда,
Где страсть штриха в золе находит угли.

Знакомые сюжеты прошлых лет!
В них памятью окутанная свежесть
Очертит затерявшийся твой след
И всколыхнет мою былую нежность.

Пусть вдохновеньем пахнет резеда,
В дуге блестящей точкою нетленной,
По воле грезлетит моя звезда
За горизонт распахнутой вселенной.

Восторг закружит трепетный узор,
Где линия готовая на муки,
Полетом удивит твой ясный взор,
И воспоет талантливые руки.


ДИМЕНТ Леонид

                Власовой Л.А.
Мелодия твоей души

На дне
В гудящей синеве
Под грохот волн
Сочится в душу пение
Лиловой грустью
К розовой мечте,
Уплывшей вдаль
За вспышкой вдохновения,
На той немыслимой волне,
Где психа бог
Улыбкой красит гения.

Трезвон,
Озон,
Растаял сон.

И что же ты?
Ты - серый нудный дождь
И серенькой судьбы
Унылость дуновения.
Сомненьями истерзано терпение
И в плоти вдохновенья
Вянет дрожь ...

Что ж отвлекись.
Забудешь обо всем.
Послушной станешь
Маминому мнению.
Уйдешь в себя.
Всех к лешему пошлешь
И с тем уснешь
Во лжи многотерпения ...

Но все же вдруг
Сорвешься
Из забвения
И закричишь:
"Я этого хочу."

В хрустальной глубине,
В прозрачном дивном сне
Захлещет в душу
Радостное пение... 
Сомненья прочь!
Замрите в изумлении -
Я так хочу!
И это я могу!
Восхищайся Русь!
На меньшее?
Отнюдь не соглашусь.
1994-2002

А ведь говорили:"Не рви яблоки"

Из райских кущ Златых Багам,
Где песен звон и плясок гам,
Веселья гром и тарарам
Примчался чартером Адам.

О, горе братья! Стыд и срам!
Пропал мужик, погиб Адам.

Залез чудак на Нотр - Дам,
Прильнул к химеровым ногам,
Лобзает их по четвергам
И слезы льет.
И сопли там повсюду...
чокнулся Адам!

Однажды, ковыряя нос,
Достал оттуда пару коз,
И был при этом очень мил,
То отходил,
То подходил,
Им рожки лентами обвил,
Обсыпал лепестками роз
И щурился из разных поз.
Лавандой вымя обмывал,
Доил и сладко напевал:
"Ах, мой милый Августин,
Августин,Августин," ...

Портянкой разгоняя мух,
Он, как заслуженный пастух,
Премило выражался вслух.
И, как рачительный завхоз,
Убрал навоз,
Завез овес,
Подвел баланс, 
В гроссбух занес
Икнул, зевнул, устал,
Заснул.

Воскресным днем
Вновь загрустил -
То тихо плакал,
То скулил.
Охрип совсем.
Шуршит:"Мадам,
Я вам куплю,
Люблю,
Продам..."
Шерше ля фам.

5.03.2002г.

Навеянное Р. Тагором

Лежала роза на столе
на скатерти камчатой, 
И до чего печально мне -
цветок слегка помятый.
На белоснежном лепестке
след ногтя потемневший.
А на узорчатом листке
слезинки влаги вешней.
Тебя я вспомнил, дочь моя.
Какая ты большая,
и так похожа на меня,
цветешь совсем живая.
Ты ручки протянула мне
Две худенькие ручки.
Лицо пылает, как в огне,
из глаз струятся лучики.
Лежала роза на столе.
Лежала, увядая ...
Не спится мне,
тревожно мне.
Дочурку вспоминаю.
1951

pre>

ИВАНОВ СЕРГЕЙ
        * * * * *
        В этом городе все умерли - все, кроме снов,
        А сны несут по улицам распятую любовь,
        Они несут ее на кладбище за город  умирать
        И, видя смерть людскую, кровью истекать.

        Пустые улицы и солнечная пыль,
        Газетный шелест рвется в проводах,
        И сны уносят крест, невидимые нам,
        В прозрачных рясах смерти караван.


                    Озарение
        
        В меня вернулась жизнь - слава Тебе и хвала,
        Прожившего год без любви, я думал, Ты бросил меня;
        Ты смутный и непостижимый, мой Бог, но сейчас, кажется,
        Я вижу тебя...только вот.. не могу отличить,
        Где ты, Господи, и где я ...... 
                    
  
                     * * * * *

        Когда ты приходила, мы окунались в пламя
        Твоей нежности
        Мы могли творить чудеса благодаря
        Силе и свежести.
        
        И нас тащило в безумный омут рока,
        Мы плетьми стегали чертей, мы не боялись пророков,
        Которые стращали нас: "Все вы скоро умрете,
        И даже не хватит сил - не допоете".

        Мы сами построили для себя города, мы воздвигли
        Себе памятники;
        Мы слышали, как звонили колокола и как
        Пели ангелы.
   
        И мы стремились быть святее святых, мы хотели,
        Чтобы, когда мы поем, люди молились на нас,
        Но вчера на мосту я встретил человека в черном,
        Он остановился и посмотрел мне в глаза...
   
        "Ты не святой.... и никто не святой "-
        Таковы были его
        Очень простые слова...

        И омут остыл, заснули черти, погасло
        Черное солнце.
        И, когда я еще хочу петь, ты говоришь:
        "Оставь, уже поздно."
        Поздно что-либо сказать, или что-нибудь
        Сделать;
        Что-либо еще поменять, или что-нибудь спеть,
        Нам осталось самое трудное дело -
        Лечь и еще звуча умереть.

        Когда ты уходишь, я снимаю с пальцев нагар
        Твоей нежности;
        Я растворяюсь в дымке картин, в звоне колоколов,
        Которые звонят по нашей
        Увядшей свежести...
        Увядшей свежести...
        Увядшей свежести....

ИКОННИКОВА МАРИНА АНАТОЛЬЕВНА

Родилась в поселке Моховые Горы Нижегородской области. Образование высшее. Член Союза журналистов России. Работает секретарем газеты «Нижегородский инвалид», руководит литературным объединением инвалидов при газете.

Публиковалась в журнале «Преодоление», в региональных изданиях, в коллективных сборниках: «Боль и надежда», «Душа грустит о небесах», «С надеждой и любовью»,«Душа – птица вольная», альманахах «Среда поэта», Стихи звучали по радио и на телевидении.

Основная тема творчества – женская душа, любовь, Космос, Творец. Форма выражения – белый стих, верлибр.

НАДЕЖДА

Хожу среди больных людей

Обманутого поколения.

Отчаянье очерчивает круг,

Но есть надежда –

тихое моление.

Среди свечей,

Святых очей

И ангелов полёта пенья

России вижу Возрожденье

И женское счастливое лицо.

* * *

Тоска не вечная,

А – временная.

О времени Печаль!

Печать твоя – на мне.

Я – отраженье

Исторической эпохи,

И дух, противоречие её.

* * *

Птица – ночь.

Птица – день.

Какую тень

Отбрасываете вы?

* * *

Без крыл – Полёт.

В сердце – жар и лёд.

* * *

Смысл бытия –

Гармония двух «Я».

* * *

Правила поведения –

Маска для множества.

Потеря маски –

Одиночество.

* * *

Абстрактно гуманны,

Конкретно жестоки

Мои современники

человеки.

ОБЕЩАНИЕ

Плачет флейта –

Облетел у фиалки день.

Но лепестки хранят

Сиреневый аромат.

Не грусти и не плачь –

Любовь не знает расставанья.

В новой жизни, иной,

Будет встреча и ликованье.

ВИШНИ

Варила щи, пекла пироги,

Сыночка нашего купала,

Белье стирала и потому

устала.

Не целуй меня. Я мыла полы.

И будто полынь, наверно,

горька.

А ты засмеялся, ласково

и лучисто.

Нетерпенье моё, боль и

ласка.

Словно сказка – два крыла –

Руки твои и слова:

Лада моя, ты всегда чиста!

Сладкая моя ягодка,

Ты пахнешь любовью

и нежностью.

Ветер-проказник

твои слова

Развесил на улицах

и в садах.

Звуки на ветках висят

Сочными, сладкими вишнями.

Какой небывалый нынче урожай, -

Радуются люди,

И собирают вишни

в большие корзины.


Сергей ИОНОВ

ПРОСТИ 

"Мама, здравствуй! Мы будем первого,
Раньше некогда -- все дела...
За окошком вашим, наверное,
Вишня папина расцвела.
Мы приедем, нарежем грядок,
В огороде посадим лук.
Наведем во дворе порядок --
У нас хватит рабочих рук.
Подлатаем крыльцо и крышу,
Чтоб жилось, не тужилось вам...
Как приедем, все вместе, слышишь,
Затопите-ка баньку нам..."

…Заколочены окна в ставень,
Скособоченное крыльцо.
Из «Фиата» выходит парень
С потемневшим от горя лицом.
На ступеньки крыльца ступил он,
Проржавелый схватил замок,
Дверь открыть уже не было силы --
Долго-долго войти не мог.

…Запустенье, забвенье, старость,
Запах тлена и пыль -- в глаза.
Сын дрожащей рукой усталой
Закрестился на образа.
Золотистые струйки света
Сквозь щелястые ставни летят.
А с простенков глядят портреты,
С укоризной родные глядят:
-- Что ж ты не был так долго, парень?
Мать ждала тебя и ждала.
У окошка сидела упрямо --
У окошка и умерла.

Сын с опущенными глазами,
Жмет граненный стакан в горсти.
-- Я хотел сказать: «Здравствуй, мама!»
А теперь говорю: «Прости!..»

***
Весна и май. Стоит теплынь.
Предвестник солнечного лета.
Ты руки в стороны раскинь
Встречая солнце на рассвете.

Плывут шальные облака –
В них грозы молодые зреют
И солнце с неба, свысока
Тебе по-майски душу греет.

Почувствуй, как звенит трава,
Весенним соком наливаясь.
Легко кружится голова
От запахов весны и мая.

Над Волгой розовая синь
Идет игра теней и света…
Весна и май. Стоит теплынь.
Предвестник солнечного лета.


БЕРЕЗОВАЯ ЧАША

Как в храм, вхожу в березовую чащу.
Весь груз забот остался позади.
В душе светло. И надо бы почаще
К березкам белоствольным приходить.

Они стоят как розовые свечки,
Живое пламя их не потушить.
Мне кажется, они пришли навечно,
Став частью русской, трепетной души.

Вот я стою наедине с березой,
И думы чище, помыслы ясны.
И чувствую, как закипают слезы
Их не боюсь, они теперь нужны.

Проплачешься, прочувствуешься, встанешь,
Вдохнешь всей грудью просто и легко.
Покажется, что жизнь терпимей станет,
А все невзгоды где-то далеко.

Сквозь шум дорог, людей столпотворенье,
Домов угрюмых серый разнобой,
Та чаща манит, как стихотворенье,
Как чистый лист, нетронутый тобой.

АНТОНИНА ИОНОВА

ДЕТСТВО ТЫ МОЕ

На лугах цветенье
Летом жарким-жарким.
Годы детства помню 
Я  довольно ярко
На траве резвятся 
Дети  озорные:
Мальчики и девочки – 
Шустрые, шальные.
И себя я вижу 
Средь  детей веселых –
Маленькая девочка 
И  ягненок белый…
И ночные звезды 
Падают  в сердца –
Это я все вижу 
Вечером  с крыльца.
Улыбнулось утро 
Тополям, березам,
А роса ночная 
Окропила  розы…
Там блестит речушка 
Розовой  водой…
Если помнишь детство, 
То  оно с тобой.

Борис ЖУКОВ


“ДРУЗЬЯМ”

Про гневные, минорные,

Задорные - подряд -

“Твои стихи топорные” -

“Друзья” мне говорят.

Я их упреки вытерплю

И этим “топором”

Еще такое вырублю -

Куда им с их пером!

***

Не из самых голосистых

(Знать, поэт, а не артист он)

Поселился соловей

Близ бессонницы моей.

Бормотнет три птичьих слова

И надолго замолчит:

“Нет, - решает, - не звучит”, -

Повторит всю фразу снова,

Что-то сдвинет, переставит,

Отдохнет, потом вздохнет,

Новый слог в конце добавит,

Вновь всю фразу бормотнет…

Песня месяц вызревала,

Но наполнилась новьем.

Соловьем родится - мало,

Чтоб залиться соловьем.

ВЕТЛА

Как березы ни красивы,

Но лицо, душа села,

Да и символ всей России -

Это матушка ветла.

Пышнокудра, крепкотела,

Русской женщине под стать.

То село осиротело,

Где родимой не видать.

В малышах души не чая,

Вечно в няньках у грачей,

Как внучат, грачат качает

На руках тугих ветвей.

Бескорыстно и сердечно

В человека влюблена:

Не живет в лесу - извечно

К людям тянется она.

Их баюкает и будит

В соловьиные свистки,

А покинут ее люди -

Иссыхает от тоски.

И ветлу в деревне любят:

Как зима ни здорова,

Замерзают, но не срубят

Ни сучочка на дрова.

Бесполезна совершенно:

Ни оглобля, ни метла,

Для села она священна -

Знак обжитости - ветла.

***

М.Р.И.

Не только голосом медовым -

Всем существом она поет

И, что в душе ее святого,

С любовью песне отдает.

Она поет не как певицы

(Ведь это мало - петь уметь),

вот так поют весною птицы,

Что рождены на свет, чтоб петь.

Она поет - и зал не дышит,

А чудом песенным живет,

И жару сердца, дару свыше

Он от души в ладони бьет.

Она поет - и невозможно

Без песен, как без солнца жить

И я влюблен в нее безбожно,

Ее - безбожней - не любить!

ЗАРУБЕЦКИЙ ВЯЧЕСЛАВ


Мои стихи не так умны,

Не так красивы и серьёзны,

Они не вызывают слёзы

И не коверкают умы.


В них строки могут повторяться.

Я не художник, не поэт.

Дружище, можешь улыбаться,

Когда прочтёшь подобный бред!


Мне надоели жизни склоки,

Устал писать про темень дней.

Достали гнусные пороки.

Не верю, что в раю светлей.


Измучен тягостными снами.

Проснулся – то же наяву,

Безумно сцены разжигают пламя,

Дороги тянутся во мглу….


Я ночью слышу вопли птицы.

Она больна, но чем же лучше мы?!

Нам часто хочется напиться,

Чтоб залечить разбитые умы.


Повсюду слышу плач детей,

И вижу в их глазах надежду,

Но руки пьяных матерей

Всегда грубы и так небрежны.


Стихия.


Обожаю стихию,

Когда ветер срывает

С деревьев зелёный поток.

Солнечный луч

В облаках исчезает.

Дворняга свернулась в комок.

Обожаю стихию,

Когда ливень нещадно

Стучит свой прелестный мотив.

Молнии блеск

Обжигает веранды,

И гром нарастает ленив.

Люди спрятались где-то,

Замолкли сверчки,

Всё живое притихло, пугаясь.

Я смотрю на всё это

Через счастья очки.

Лучше выйду, в дожде искупаюсь!

Обожаю стихию,

Когда ветер срывает

С деревьев зелёный поток



* * *

Прочти эти строки и улыбнись.

Представь, что мы вместе,

Что я снова рядом.

Закрой глаза и окунись

В мгновения счастья,

Что были когда-то.


Мечта моя, где ты? Ты помнишь меня?

Я был в чём-то груб

И порою недоступен,

Но так возбуждён, твои губы любя,

И к счастью наш путь

Так неистово труден.


Ты далеко, в чужестранной земле.

А я где-то здесь,

В России угрюмой.

То хорошо, то противно всё мне.

Но чаще скитаюсь

Тропою безлюдной.


Оставаясь один, чтоб погрезить тобой

В нежных мыслях и чувствах,

Разлукой разбитый.

Ты нужна мне как ангел. Мой ум успокой.

Напиши, что скучаешь,


Возвращайся скорее, тебя обниму,

Губы снова зажгу поцелуем,

Прошепчу: «Обожаю, желаю, люблю…!»

А вдали очень злюсь и ревную.


КАРПОВА ОЛЬГА

* * *
Судьба,  как  твой  жесток  изгиб.
Корней не  вижу,  сухостои  только.
И  как  понять, живешь  или  погиб,
Когда  мучений  и  страданий  столько.
Но сердцу  успокоиться  пора,
Пускай  на  свете  правит  доброта.

Мне снежной  пеленою  душу  врачевать.
С  клюкою зимушку на  тропочке  встречать.
Я - дочь  твоя,  родная мать земля,
Твоя  частица, ты услышь  меня.

* * *
Бабочку,  выпуская  из  рук,
Я  размыкаю  гибельный  круг.
Она  летит,  привет  ей  шлет  восход.
Для  меня - где  такой  же  исход?

Бездомный  пес,  он - как  вопрос?
До  нас  он,  вроде  бы,  дорос.
Но  нам  как  до  него-то  дорасти
С  нашими  сердцами  дремучими.
Бросили,  бросили,  бросили…

Душу  омою  слезами.
Час  долгожданный  придет.
И  над  моей  головою.
Солнечный  лучик  блеснет…


* * *
Мне  бездомной  собакой
Мчать  вперед  наугад.
И  кусаться  и  лаять
И  скулить  невпопад.

Месяц  рожками  острыми
Пронзил  облака.
Ах  ты,  жизнь  моя  пестрая
Впало - рваны  бока.

От  петли  и  погони
Как  в  тумане  бежать.
И  в  жестокой  агонии
Крик  предсмертный  издать…

…удивляясь  спасенью,
каждый  раз,  как  рожденью...

* * *
Лиловый  свет  на  нежно - голубое.
Тебя  -  иголку  в  стоге  не  сыскать.
В  февральский  вечер  нет  душе  покоя - 
«Минутной  слабостью»  вдруг  для  тебя  мне  стать.

Жемчужной  сетью  мачеха - метель  закружит.
Но  не  попасть  мне  в  это  забытье.
Бегу  над  замятью,  над  всей  землею  вьюжит.
И  хлопья – пчелы  больно  жгут  лицо  мое.

Рубин  вина  и  разговор  в  ночи  и  все  пережитое.
Да,  трудный,  но  уже  минувший  след.
Лиловый  свет  на  нежно - голубое.
Глубокий  снежный  и  прощальный  свет.
                                                          
                                                           
* * *                                                     
Лакомлюсь  малиной,  как  медведь.
Кисти  алым  соком  налиты.
Это – богом  данная  мне  снедь.
Невзначай  не  сотворить  бы  мне  беды.

Раздвигаю  я  кусты  и  вижу – 
Гнездышко  с  единственным  птенцом.
Лик  природы,  придвигаясь  ближе,
Дышит  мне  неведомым  в  лицо.

Мир  природы  хрупок,  беззащитен.
Я  в  молчанье  бережном  стою.
Где – то  здесь  хозяин  гнездышка – невидим,
Жизнь  птенца  на  самом  на  краю.

Дремлет  жизнь,  в  скорлупах  замирая,
От  непрошеной  руки  моей.
Я – медведем  в  куст,  того  не  зная,
Что  не  я – хозяин  полосы  ничьей.

Нет,  не  тронуть  мне  птахи  безвинной.
Стороной – не  нести  мне  ответ.
Кисти  соком  налитой  малины
Тихо  машут  перстами  мне  вслед.



ОЛЬГА НИКОЛАЕВНА КИСЕЛЕВА

Родилась в 1966 году в г. Дзержинске. Окончила Государственную академию физической культуры им. Лесгафта в Санкт-Петербурге. Публиковалась в газетах «Нижегородский инвалид», «Дзержинец», подборка стихов в сборнике «Душа – птица вольная». Сейчас  работает директором физкультурно-спортивного клуба инвалидов «Вера» г.Дзержинска.

***
Скажешь – Уйди! – Уйду.
Стой, - скажешь, буду стоять.
В любовном живу бреду,
Который так трудно понять.

Ю. В. В.
Жизнь у порога, 
Короткие встречи,
А дальше – дорога.
Движенье-то вечно.

Молчанье прощанья.
Застывшие слезы.
Глоток обещанья,
Тревожные грезы.

Уйти да забыть.
А сердцу тоскливо, -
И хочется выть!
Так хочет любить!

***
А ты приснился мне дождем,
Он рук моих касался, губ…
И этот дождик был мне люб,
Хотела б раствориться в нем.

И лужей стать… Нет, ручейком.
Смеясь промчаться по земле,
Неся кораблик на спине.
И вверх подняться ветерком.

И легким бризом в сне твоем
Касаться милых рук и губ,
И этот ветер был бы люб
Тебе. Точнее нам вдвоем.

ДУША МОЯ
Как одинока ты, душа моя
Ночная птица, птица белая…
Ты дочь поляны и ручья,
Святая птаха, но не смелая.

Ты ищешь неземной любви,
Свой взор на землю устремляя.
Постой, ты сердце не сорви.
Святая птаха, но простая.

У лучше ты оставь себе
Ночное небо, небо синее.
Лето навстречу тишине. 
Святая птаха – птица сильная.

ДЕПРЕССИЯ

Я рисую краской черной
Воздух и дома.
Я рисую краской черной,
Нет другой пока.

***
Меня, пожалуй, не поймут:
Грустны мои творения.
В своих стихах найду приют 
И ярость отторжения.




 КОПАСОВСКАЯ ТАТЬЯНА

       ХОККУ

Веет прохладой,
Одна над землей звезда — 
Вся ночь впереди...

Зарево горит,
Молния режет небо...
Страшно малышу.

Прелой листвою
Пахнет в осеннем лесу,
Радостно дышать.

Кошка в темноте
Форточку скребет лапкой, 
Просится домой.

Подсохла земля,
В классы играют дети.
Как прыгать легко!

Ласточка лепит
Гнездо над моим окном...
Весна вернулась.

Сирень расцвела,
Лицо в букет опущу
Счастья поискать.

Хор лягушачий
Песни поет о любви,
Май на исходе.


КУЗНЕЦОВА АСЯ РОБЕРТОВНА

*  *  *
Чуден вид с восьмого этажа.
Я смотрю с открытого балкона.
Перспективы следуя законам,
Под балконом дворики лежат.

Контуры вычерчивал технарь,
И пофантазировал немножко.
Запонкой на столбике фонарь -
Вечером засветится дорожка.

Галстучным зажимом на траве
Смотрится ребристая лавчонка.
Вкруг неё с бантом на голове
Носится соседская девчонка.

Светится песочницы квадрат.
Окружён периметр досчатый:
Бабушек-охранниц на парад
Вывели горластые внучата.

Доверху невозмутимый бак -
Ветер носит по двору бумажки.
Лая на породистых собак,
Самоутверждаются дворняжки.

Плиты стен - как белый шоколад.
Окна нервно ждут самозажженья.
Дерзко развевается халат,
Верящий в спасительность движенья.

Надо всем, сверкая и дрожа,
Майская листва щебечет нежно...
Чуден вид с восьмого этажа.
Так же, как и с первого, конечно.
                9.05.2000г.

А я не научилась до сих пор
Хоть в чём-то растворяться без остатка,
И плещется насыщенный раствор
С упрямыми частицами осадка.

Как будто я присутствую при сём,
Но без меня раствор неполноценен.
Так лицедей - и царь, и бог на сцене -
Смиренно ждёт, что мы произнесём.

Не интересна буду никому,
Себе самой, не будь я в этой взвеси.
В природе быть и ничего не весить
Дозволено лишь богу одному.
Когда он есть...
                10.2000г.



И возвращаюсь я к себе домой,
Оставив дождь, беззлобный, как Емеля.
Но нет в душе весеннего похмелья,
И отчего так грустно, бог ты мой?!

Желанна жизнь, и нет другой искомой.
Не мыслящий иного бытия,
Надеждой жив неисправимый хомо.
Где добрый мир, там жажду быть и я.

Но этот мир воюет - сам с собою,
С душой бессмертной, мыслью дерзновенной,
Он воевать готов со всей вселенной
И со своею собственной судьбой!

Дитя, открыв пугливые глаза,
Пьёт молоко, отравленное местью.
Его встречает мир недоброй вестью
И травит, помолясь на образа!

Нам жизнь открыла личные счета.
Мы тратим жизнь, а доллары считаем!
Пока мы это нормою считаем,
Неизлечима наша нищета!

Опять весна-красна, весна в крови.
И больно быть: ужель нельзя иначе?!
Да будет Свет! И да прозреет зрячий!
Весна не для войны, а для любви...
                .05.2000г.


КУТЫРИН ЮРИЙ СТЕПАНОВИЧ Родился в 1949 году, работает на ГАЗе с 1968 года.
Пишет стихи с 1986 года.
Выпустил борник стихов "Гармония души".
(Не женат, ищет свою единственную
стройную шатенку 170см.
Лев 1969 года, В/О).


о. В А Л А А М
Из раскаленных недр планеты
Родился остров непростой,
Огонь под ним бушует где-то,
Вокруг туман стоит густо.
Волшебным заревом накрылся,
Следы из прошлого манят,
На водной глади отразился
Лесов причудливый наряд.
Над гордым каменистым троном
Верхушки сосен поднялись,
Их корни яростно, до стона,
С базальтом черным обнялись.
Здесь монастырь на круче дремлет,
Кресты над небом вознеслись,
И гласу Бога всякий внемлет,
А души с вечностью слились.
Чтоб сохранить Христа заветы
Храм строить пришлым не дадут,
Здесь обитает дух планеты,
Монахи остров берегут.
02.1998г.
Н А Ю Г Е (Кудепста 1973)
Вода дарила блики света,
Тебя я встретил на скале,
Любовной магии карета
Нас закружила по земле.
А море ластилось прибоем,
Волна в песке нашла приют,
На валуне сидели двое,
В душе у них царил уют.
Глаза светились словно свечи,
В них отражался брызг фонтан,
Закат малиновый на плечи,
Накинул нежности кафтан.
А ветер платьем разыгрался,
Его красиво развевал,
Твоей щеки мой взгляд касался,
И поцелуя случай ждал.
Пока тела палило солнце,
Эрота приближался миг:
Открылось нам любви оконце,
В нем счастья показался лик.
Недолго письма ты писала,
Ушла надежда как мираж,
Моя душа скучать устала,
Опять хочу на южный пляж.
01.1998г.
Н Е С О В П А Д Е Н Ь Е
Мы безнадежностью томились,
Ползли минуты пустоты...
И звезды к нам не подключились,
Связь рвали черные коты...
А чувства в звуки не ложились,
Миг изнывал от немоты...
Тропинки счастья не сходились,
Не совпадали Я и Ты
11.2000
П А Р А Д О К С Ы М Е Д И Т А Ц И И
Прыжок из вечности во тьму в хрустальном звоне
Дает возможность королям сидеть на троне,
Нас отделяет от мечты лишь край прибоя,
Плаценту жизни сберегает мудрость Ноя.
Вулканы бешено ревут под нашим домом,
Живая лента катастроф пугает громом,
Надежды тянут кровь из жил, бичуя плетью,
А парадокс святых фигур венчает клетью.

05.2001



КУШНЕР ЕФИМ
(Израиль г. Нагария)

Ночная Нагария

Мне Нагария нравится ночная,

Её у моря звёзды берегут,

А волны друг на друга набегая,

Ей песню колыбельную поют.

Прохладный ветер тишину ласкает,

Он каждому желанный гость и брат,

Нектарным сном уснувших награждает,

В дозоре пальмы стройные стоят.

Луна - почетный гид, экскурсовод-

Встречает группу звезд. И Млечный путь

Автограф свой Влюбленным раздаёт,

И тем, кто не торопится заснуть,

Оповещает птичий хор рассвет,

Луна и звезды тают в небосводе,

Ночь в Нагарии оставляет след,

Волшебный след в чарующей природе.

Чумазенок

Боже мой! Какой ты грязный,

Весь чернилами облит,

Ведь с утра ты был опрятен,

Был опрятен и умыт.

-Где ты лазил пострелёнок,

Чумазенок, сорванец,

Высоко нахмурив брови,

Грозно вымолвил отец.

А в тетрадках - тихий ужас,

Всё протёр давно до дыр,

О тебе писать бы только

Книжки - в роде “Мойдодыр”.

Снова в школу вызывают:

Непоседа, говорун.

Ну, скажи в ответ хоть слово,

Забияка и драчун.

И схватив ремень солдатский,

Размахнувшись, что есть сил …

Но вдруг вспомнил, что когда – то…

Сорванцом таким же был!

Ханука

У тёти Розы в радостях глаза,

У тёти Розы на щеках слеза,

Сегодня Ханука, веселье за столом,

Подсвечник чист, всё дышит серебром.

Я Бога о любви за всех прошу,

И зажигаю первую свечу.

Сегодня Ханука, веселье за столом,

Подсвечник чист, всё дышит серебром,

А пончики терзают аппетит,

Свеча надежды на столе горит,

У тёти Розы в радостях глаза,

У тёти Розы на щеках слеза.

Уходит год, стучится новый век,

Так будь же благосклонен человек.

Слова молитвы про себя шепчу

Седьмую зажигаю я свечу.

У тёти Розы в радостях глаза,

У тёти Розы на щеках слеза

Подсвечник чист, всё дышит серебром,

Сегодня Ханука, веселье за столом.

Родителям

Ко мне во сне пришел отец

и начал обвинять,

Что я – подлец, покинул дом,

обидел сильно мать.

Увез покой, стихи,

детей …

Что проклят я.

Я - не еврей!

Хотел ответить -

не даёт…

Тогда судьба моя

встаёт

И говорит: -

“Не обвиняй!

А лучше сядь и

вспоминай.

Не ты когда-то

говорил,

Что там, где протекает

Нил,

Обетованная

Земля?

Твой сын уехал, с ним –

семья”.

Но не услышал я

ответ …

В глаза ворвался яркий

свет,

И я проснулся, жизнь

любя!

Пусть будет пухом

им земля!

Виртуоз

На улице играет

виртуоз,

Был вундеркинд, в России

жил и рос,

Ну а теперь священная

земля

Кидает шекель на закате

дня.

Сын Катастрофы, прадед был

пророк,

Мне не понятен, Боже,

твой урок.

За что талант караешь

без суда?

Молчишь, как та далекая

звезда.

По виду наш, а вроде

как чужой,

Его обходит счастье

стороной.

Звучит мелодия, звучит

великий Бах,

В глазах усталость, неподдельный

страх.

Суккот

Какой торжественный базар,

Веселье бродит средь людей.

У них в душе любви пожар,

Суккот встречает иудей.

Какие праздничные лица,

Какие ветки из олив,

Но почему в Суккот мне снится

Ромашка из российских нив.

Ты извини меня красотка,

Что я какой-то не такой,

Твоя волшебная походка

Меня не манит за тобой.

Лишь потому, что часто снится

Ромашка из российских нив…

Какие праздничные лица,

Какие ветки из олив.

А где-то рядом звон гитары,

Луч солнца – строгий дирижер,

Вокруг возлюбленные пары

И детский смех, и птичий хор.

Какие праздничные лица,

Какие ветки из олив.

Но всё равно в Суккот мне снится

Ромашка из российских нив.





КУЯН ЕКАТЕРИНА
(Украина, г.Хмельницкий)

Соловьиная песенка

На веточке зеленой
напевал соловушка ...
Прижался вечер к песенке 
и сладенько уснул.
Явилась ночка тихая
и соловья заслушалась.
На них смотрели звезды
и нежная луна.
Взял ветерок ту песенку
и спрятал ее в туче.
Устав глубокой ночью,
уснул малыш  соловушка.
А песенка на тучке
ожидала солнышко.

(Перевел с украинского Е. Мандель)




МАНДЕЛЬ ЕФИМ ЛАЗАРЕВИЧ



М...

* * *

над Волгою

плыл вешний день

листочки не давали тень

деревьев вместо

цвела невеста

на груди ее искусственные гроздья

а женщина лишь гостья

блиставшая на свадьбе

в оригинальном платье

в Нижегородском ресторане

гудящем здании

для каждого мечта

к сожалению теперь не та

но платье ново и красиво

не верится

ужель носилось

а память зачеркнуть не в силах

сверкающий тот миг

и грусть сильней томит


2.04.2002г.




* * * на ладошке маленькая грудка повезло мне крупно дышит яркостью сосок рейтинг у него высок ритм сердечный мне разладил вдохновение во взгляде на лодыжку где наколка непонятная настолько будто осени листок или нежности исток и лодыжкой и ладошкой красотою светит крошка 31.05.2002 утро * * * левый глаз уперся в ящик кажут там не подходяще для плебея и плэйбоя ипытание любое правый за рукой дрейфует смотрит как она рифмует левая кидает в рот а чего не разберет но оно мгновенно тает вдохновение бывает разрушает бестия если тяпал двести я и дружился со стаканом всем казался истуканом коль орал шумел камыш в угол загнанный как мышь а теперь веселый суп люблю фасолевый алкоголь послал до фени без одной минуты гений победил в борьбе неравной близок к счастью и нирване * * * дорогие леди приоденусь в сэконд хэнде сдам бутылок на билет полечу скажу привет долгожданный Лондон и прохаживаясь гордо с выраженьем ангельским исковеркав аглицкий буду спикать как индюк хау ду ю ду а не выпить ли сливянки за красу девиц славянских * * * на Петруше сделанном из воска камзол зеленый не лишенный лоска и широкие ботфорды у дворянского собранья твердо ноги длинные таят рядом памятники скромненько стоят к примеру в бюсте Яша беда и гордость наша Петр первый зарабатывает деньги забыв про царский сан и фок брам стеньги азиатское лицо его спокойно как бы в демократии достойно он немало обуздал профессий и глядит на нас не весел как алкаш устроил у кафе привальчик мимо прозвенел трамвайчик меж прохожих ролики снуют хочется в музей в уют * * * наступило вчерашнее завтра... Полина * настало вчерашнее завтра глотаю неохотно завтрак дряхлею я стареют книги лежит расстрепанный Онегин а Пушкинт во дворе гуляет его дворняжка громко лает их кудри цвета одного визит сегодня у него он улыбается беспечен и чувствует что вечен в Болдино решил собраться там не с кем на дуэли драться не нужно думать о нехватке денег а я скулящий неврастеник смотрю в окно неравнодушно пришедший век с тобою душно 10 августа 2002г. * * * ресторан Дали от меня вдали времени прошедшего пивнушка там моих сто грамм дым и тарарам светлые года без ручки кружка гле моя злоба что пивбар Скоба дорогое нынче заведенье не дано понять как вернуть опять памяти больное наважденье с премии туда мы не иногда побалдеть от женщин заходили жизнь бредет слепа без тебя Скоба вовсе заблудилась или не за то мы пили? * * * мысли сокровенные про года военнные в памяти всплывают грусть одолевает черный хлеб по карточкам приносила мамочка есть хотелось здорово всем делила поровну вот еще сыночек моего кусочек трое сыновей у мамы не обижены умами одинаково любимы время мчит необратимо постарели сыновья те же песни соловья только мамы с ними нет знать не так устроен свет


            
МАРТЫНОВ ЕВГЕНИЙ
(г. Зеленогорск )

Стоя спят                        Листок за листком
Сто опят.                        Пишу текущей жизни
                                 Свой косой конспект.

По                                Сороканожка!
Борозде -                         Куда спешишь, козявка,
Грач.                             Ай, по хозяйству?

Март                            На васильках, что
Веснушек                        В овсах нечесаных, день
Всплеск .                       Проводит пчела

Выл                                Дремлет дед на пне                           
Ветер и                            Одиноком, а рядом                             
Все!                               На копне ворон.

Вдруг                        Хоть и усохли
Дождь. Грузди                Бусы из шиповника, -
В рост.                      Ладны, нарядны!
Ляп!                         А на лугу среди травы
В суп капля!                 Лежала женщина скучая.
Дождь.                       Вокруг красивой головы
                             Сиял венок из модлочая.
Ишь,
Во фраке                     Не
Стриж.                       Червинки
                             В нем
Зык                          Махровый
Стрекозы.                    Мухомор
Зной.

Жизнь -                           Жизнь
Баланда                           Тяжела
Дум.                              И
                                  Причины
Без -                             Кричащи.
образье -
Смерть.


МИРОНОВ НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ
род. 26.06.39г. в г. Саранул (Удмуртия)
Учился в Горьком:
1947/54 в хоровой капелле мальчиков,
1954/58 в музыкальном училище (хоровое дирижирование),
1973/77 в консерватори им. М.И. Глинки.
Преподавал музыкальные дисциплины
работает с детскими и взрослыми хорами.
Пишет песни, романсы, музыкальные поэмы,
которые исполняются хоровыми коллективами
и солистами Нижегородской области.









МОЛОСТОВ ЕВГЕНИЙ
      Майский вечер
Пришли мы с нею в сад,
Был теплый майский вечер.
Оранжевый закат
На озере расцвечен.
И ранняя звезда
С высот на нас глядела.
Я счастлив был тогда.
Кругом цвело и пело.
Сегодня я пришёл
Один. Такой же вечер.
Но сад уже отцвёл.
Как жаль, что май не вечен.
* * *
В лесу я видел поутру росу.
Она на солнышке алмазом разгорелась.
Такую первозданную красу
Руками брать и целовать хотелось.
Как в первый раз, когда на небе синь
Пронзали ласточки полетом быстрым,
Я трогал ветви трепетных осин
И впитывал душою шепот листьев.
Среди мха стояли гномиками пни.
Между деревьев солнышко играло.
Голубкой ворковал ручей в тени,
И сто забот с души моей спадало.
И как тут не поверить чудесам!
Попробуй красотой не любоваться -
И пропадет целительный бальзам,
Тот дух, которым мне не надышаться.
И, встав на бугорок, как на амвон,
Я принимал здесь таинство лесное
И ощущал блаженство неземное,
Как будто бы я видел чудный сон.
Как будто бы во сне, не наяву,
Светлел над головою неба полог.
…О, кто бы знал, как несказанно дорог
Мне этот мир, в котором я живу.


МОНАХОВ ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВИЧ
(г. Братск)

*  *  *
Пахнет музыкой
И перегаром из нашего
Парка культуы,
В городском парке
Культуры на троих.

*  *  *
Давно не встречаю
Червя дождевого,
Бабочку и кузнечика.
Зимую в домашнем
Зверинце с тараканами.

*  *  *
Ты моя ошибка.
Я твоя ошибка.
Ходим каждый день
Друг к другу
Учиться на ошибках.

*  *  *
Последний теплый день
Перевязан паутиной,
Обветренными губами деревья
Шлют прощальный поцелуй
Стае перелетных птиц.

*  *  *
На земле и под землей люди.
Граница между ними -
Надгробный камень.
Оружие пограничника -
Штыковая лопата гробовщика.

*  *  *
Лето - родина птиц,
Осень - пора выдачи виз
На выезд крылатых 
Эмигрантов -
Патриотов тепла.

*  *  *
Чувствую себя преступником:
Сколько
Загублено жизней цветов
В борьбе за тело
Любимой женщины!

*  *  *
Когда ты вернулась 
В мое одиночество,
То ужаснулась - как изменился
Наш мир в результате
Твоего отсутствия.

*  *  *
Билась, сражалась
За земное счастье,
Потом смирилась и ушла в сны,
Где любима больше,
Чем наяву.

Творчество молчания 1 Я - новатор. Но мое новаторство в гуще молчания. Никто не может так высокохудожественно отмолчаться, как я. Никто! И только Бог через земных болтунов докладывает миру свои варианты беспредельного молчания. 2 Хожу на кладбища - рпислушиваюсь к тишине того света. Хочу знать - когда закончится мое бессмертие, кто придет выслушать мое безмолвие?! 3 И слово попросила тишина ... Могильная!


МОРЯКОВА НАТАЛИЯ


Дух бунтарей

Дух бунтарей и скандалистов
В поэтах изначально есть, -   
Под гнётом скрежета и свиста, -
Жить жизнью идеально чистой
С завышенным понятьем - честь.

Мечтать и плакать, словно детям,
Страх презирая на корню,
Дано им рвать позора сети
Кресты  - бесславья и бессмертья
Нести у смерти на краю.


Дилетантские  размышления
или  обращение
недавнего  призывника,
попавшего  на  войну
     
   
  Против воли своей,
                              на войне – без войны:
     Что найти здесь бесстыдней,
                               чем Ваши сарказмы?!
     Эй, ответьте:
                 за что умирать мы должны,
     Выполняя
                 преступные Ваши приказы?!
     
     Горы горько гудят...
     Я – не "тертый калач",
     Под ногами
     Разбитый кусок "серпантина".
     И над другом
     Беспомощно возится врач,
     Над которым уже поработала мина...
     
     За спиною у нас – ни кола, ни двора,
     И о будущем нашем заботятся мало.
     Мы – "хрущевок" обшарпанных детвора,
     И оплакивать нас придется лишь мамам.
     
     Миф о "радостном детстве"
                       рассыпался в прах,
     В жерновах перестроек –
                       пе-ре-мо-лол-ся.
     И мука безразличья скрипит на зубах
     Перепроданной мукой
                       российского солнца.
     
     Нет,
     Скорей,
     Не мука –
     Скрип песка с сапогов...
     И голодных мальчишек
     Синюшные лица.
     Я хотел бы спросить
     У "военных богов":
     Я для Вас –
     Лишь
     Пушечная единица?!
 
     
     Спят в казармах друзья –
     Одногодки мои.
     Завтра пуля нас ждет
     Или мамина ласка?..
     "Завтра" вновь соскользнет
     В окаянные дни
     Без суда и без следствия,
     Без огласки.
     
     Все на новые войны призывы слышны:
     Ничему не уча,
                  смерть листает страницы...
     Скажет кто:
                почему убивать мы должны?!
     Почему и ЗА ЧТО
                             нас готовят
                                         в убийцы?!
     

Купание

Река и лес, и облака,
И спелый, летний зной.
Покоюсь на твоих руках,
Обласкана волной.

И ты застенчив, нежен, смел,
От радости хмельной.
И стройность, гибкость наших тел 
Очерчены волной.

А я забыв тоску и страх,
Улыбки не тая... —
Жемчужинкой в твоих руках
Почувствовала я.

Уносит нас объятий круг 
В наш солнечный удел, —
Где близость глаз, где близость губ, 
Где близость наших тел.

И разрешенья не спросив,
Плывёт в волнах восторг...
Я волхова, и ты красив, 
Как вечно юный бог.


 НЕФЕДОВ АЛЕКСЕЙ

Белела маком её грудь,
Чернели синие ресницы.
И ароматом твёрдых рук
Я предложил ей раздвоиться

Она прогнулась всем дыханьем,
Зелёных глаз сплошной овал
Закрылся. Помню, очень долго
Я двигался, потом лежал.




 НЕФЕДОВА МАРИНА
Из цикла «Димина книжка»

ИCTOPИЯ KOЛECA

Идeт Димa пo дopoжкe,
Heyвepeнныe нoжки
Пo зeмлe eгo нecyт.
Пeшexoд - Димyля тyт.
Tяжeлo xoдить пeшкoм,
A кaтитьcя кyвыpкoм
Быcтpo, тoлькo бoльнo.
Cтaли люди вce дoвoльны,
KOЛECO пpидyмaв вдpyг,
Бeз нeгo мы  кaк бeз pyк.
Eздит Димa нa KOЛЯCKE,
He бoитcя мaльчик тpяcки,
Maмa мaльчикa вeзeт,
Пaccaжиpoм eдeт тoт.
Boт тaк чyдeca!
Tpи кpacивыx кoлeca,
Ceдлo, блecтящий pyль,
BEЛOCИПEД нe для coнyль.
Eздит ктo вceгo быcтpeй,
Oбдaвaя нac, людeй,
Oблaкaми шyмa, дымa?
MOTOЦИKЛ пpoнeccя мимo.
Пpoлeтaeт мимo пыль,
Hac вeзeт ABTOMOБИЛЬ,
Heпoгoдy и бyгop
Пoбeждaeт нaш мoтop.
ГPУЗOBИK вeзeт нaм гpyзы:
Бpeвнa, ящики, apбyзы,
Гpyзoвикy - cилaчy
Bce дopoги пo плeчy.
Зeмля вpaщaeтcя, кaк глoбyc,
Kaтит пo Зeмлe ABTOБУC,
Пepeвoзит oн людeй,
Зaxoди, caдиcь cкopeй!
У TPOЛЛEЙБУCA - мapшpyт,
Пpoвoдa eгo вeдyт,
Oн в пyти дo тex лишь пop,
Пoкa питaeт тoк мoтop.
Oт пpoвoдoв нe yбeгaя,
Пpoлeгaeт пyть тpaмвaя,
Убeгaй, нe yбeгaй,
Пo peльcaм движeтcя TPAMBAЙ.
ПAPOBOЗ вeзeт вaгoны,
Tyк-тyк-тyк cтyчaт пpoгoны,
Cкopocть вeтpoм бьeтcя в лицa,
Paзбyдил гyдoк cтaницы.
Пoд зeмлeй шyмит нapoд,
Ищeт нyжный пepexoд,
Быcтpo дoвoзя, METPO
Bceм нaм дeлaeт дoбpo.
Пpoлeтaeт в нeбe шap,
B нeм нaгpeтый лeгкий пap,
ДИPИЖAБЛЬ пapит нaд нaми,
Cпopя в нeбe c oблaкaми.
Boт пoлeт, тaк yж пoлeт!
Чepтит нeбo CAMOЛET.
Kpылья, мoщныe мoтopы,
Coкpатят Зeмли пpocтopы.
Гонит воздух лопастями,
ВЕРТОЛЕТ жужжит над нами,
Как назойливая муха,
Сесть везде хватает духа.
Уpa! Дocтигли люди цeль -
Пoкинyть мoжнo кoлыбeль,
Гopит кocмичecкий aзapт,
PAKETA пpocитcя нa cтapт.
Из КОСМОСА в иллюминaтopы
Ha ЗЕМЛЮ cмoтpят нaвигaтopы,
Bлeчeт людeй к РОДНОМУ дoмy,
Bceм чyвcтвo дpeвнee знaкoмo.
Haм ПРЕДКИ пepeдaли ДОМ,
И жить ПОТОМКАМ в нeм.



ОЛЕЙНИК ВЛАДИМИР
(Украина, г. Хмельницкий)

                Дмитрию Белоусу

Я уснул и колышат мой сон
Ветви яблони скороспелки,
Играет щемяще ей в унисон
Трель калиновой сопилки.

Одеваюсь, окунаюсь в ночь.
Звезды. Где набралось столько?
По Чумацкому пути невмочь
Эхо от калиновой сопилки.

Дали голос ей родимая земля
И народ для песни слово.
Переливы в небеса летят
Чистою душою калиновой.

Бурно песенное море подпоет,
Добрым душам в нем немелко
Вдохновенно небосвод плывет
С песнею калиновой сопилки.

(Перевел с украинского Е. Мандель)




ПАНФЕРОВА СВЕТЛАНА ЮРЬЕВНА

Тем, для кого я существую.

Дом
Лежат промокшие дрова
В поленнице у дома.
Но печь давно уж разобрали.
И преет старая солома
В пустом дворе большого дома.
И фотографии пылятся,
Наряды прежних дней хранятся
В тяжёлом старом сундуке.
Свои названия теряет,
Та утварь, что на чердаке.
Тропинка от плетня к реке
Травой душистой зарастает,
Там горлица гнездо скрывает.
А под обрывом на песке
Собаки дикой след петляет.

***
Твои стихи хрустальных цветов осколками,
Перемолотые жерновами твоей жестокости,
Впиваются в руки, в глаза и в сердце.
Они звенят прощальным звоном,
И не считаются с законом
О невиновности невинных.
Искорёженные соцветья рвут на части
Непрерывный поток бытия и счастья.
И в открывшиеся раны
падает паузами время  жизни.
Но вечные волны прибоя,
Повинуясь веленью Луны,
Сгладят острые грани осколков.
Станут галькой морской те строки,
Что жестокие длили уроки.

* * *
Сознание Кришны
На коленях бы ночь простояла,
И дыханием согревала
Стопы лотосные его.
Я слезами бы омывала
Руки солнечные его.
Но циновка его холодна,
И на ней моего нет места.
Ведь я не его жена,
И я не его невеста,
И я не его сестра
Стоять над ним до утра.
Для него я лишь путница странная,
Что идёт по пути бездыханная.
И лишь голос моей души
Говорит для него в тиши.

*  *  *
Утешение подруге
Тишина ночная
Сверлит спину мне.
Ложь его узнаю
В чёрно-белом сне.
Сон не документы – 
Нечем заверять.
Страсть лишь ветер в поле –
Никчему страдать.

Колыбельная
Звёзды загораются,
Песня начинается,
Чтобы ты спокойно спал,
Поскорее подрастал.
На окошке дремлет кот,
Спит ракита у ворот.
Засыпает тёмный лес
Смотрит Бог на нас с небес.
Над рекой плывёт туман,
Во лугах цветёт дурман.
Кычут совы на дубах,
Выпь смеётся в камышах.
Но не бойся тьмы ночной, 
Ангел твой всегда с тобой.
Всё уснуло до утра – 
Нам с тобою спать пора.





ПАВЛЕНКОВ ВИКТОР

(США, Бостон)
*  *  *
Я вернусь, не уходя.
А исчезну без возврата.
Все зависит от дождя,
                   от огня
                      и от тебя.
И от звучности рожков,
И от святости божков, 
И от точности часов,
На которых час раплаты.
                                 1988

Откос

Ты помнишь, как мы уходили - Вокзал, таможня и перон? Как мы боялись, что забыли, Недосказали, не допили, Не досмотрели страшный сон ... Что было дальше - перелеты, Чужой язык, чужой народ, Свои дела, свои заботы, По-новой начался отсчет. Мы уходили из России, А возвратились на погост, Тут стали мертвыми живые, Ушли в ничто дела былые, И черт бежал, поджавши хвост. Он создан был из наших страхов, Из наших мелочных грешков Из наших вздохов, охов, ахов, Из наших сплетен и слушков. Он оказался не так страшен, Каким себя он малевал. Но нет пути к годам вчерашним, К друзьям погибшим, снам ужасным, К надеждам без вести пропавшим ... Закончен путь и сон пропал. Так неуютно наяву. Так пробирает непогода. Я больше в Горьком не живу. Откос. Погосты. Люди. Годы. Горький - Арлингтон. МА 1992 * * * Домой На берегу моей реки, В которой плавать научился, Где рыбу первую поймал - Большого язя под мостом, Со мной сидели старики, И злой комар вокруг носился. И вновь я умер и родился - За неотесанным столом. Потом мы встали и пошли, Туда, где дом стоял когда-то, Туда, где много лет назад Будил нас солнечный восход. Уж дома нет, но зря не шли, И без вины не виноватый, Во тьме кромешной найден клад, В кармане - ключ, чрез речку - брод. Не впервый раз я возвращался, Влекомый жаждою ожиданий, И каждый раз все мимо-мимо, И не сбывались чудеса. Над океаном потерялся, На волнах встреч и раставаний, Но грозной бурею гонимый, Мой челн расправил паруса. Вот сквозь туман я землю вижу ... Я вижу купол над рекой ... Играй гармошка, братцы ближе Садитесь, я пришел домой. Меня давно домой тянуло ... Луговой Борок - Арлингтон, МА 1995 Квебек Деталью вычурной меня Дразнил французкий ресторанчик, Огни Квебека обещали, Что жизнь другая есть на свете, Мыслишка скверная свербила, Как недовольный попугайчик, О том, что жизнь прошла шальная, Никто не вспомнит, не заметит. Квебек, 9/25/1995 "JUST SO", FC - IZDAT, 1996




Владимир Павлов (г. Великие Луки ) * * * О, Хакамада, Пурпурная роза масс, Демократия. .................................... Белые били Красных, красные - белых. Жить голубым. ............................................ Звёзды на небе - Вечность, дороги любви Живые капли. ..........................................


ПАСЕЧНЫЙ ИГОРЬ

* * *

На закате солнца видел всходы.

После рожь цвела во чистом поле.

Почему-то вспоминались годы,

Где вся молодость прошла в неволе.



Вспоминался хлебушек душистый

И как ветром обжигало губы.

Я надеялся на воздух чистый

На просторах русских, что мне любы.



Голодал, терпел свою судьбину.

А когда пришло освобожденье,

В рожь ушел, в глубокую долину,

Чтоб никто не видел пробужденье.



* * *

На стене часы висели.

Мухи стрелки засидели,

Корпус мыши перегрызли.

Не везет мне в этой жизни.


Кто поверит мне поэту -

Без часов и жизни нету.

Нужно в сны уйти от горя,

Лег в кровать - клопищев море.


Почему же рад апрелю,

Даже сам себе не верю.

А часы висят поныне,

На полу ржавеет гиря,

Я их не предам могиле.



* * *

Поседел,

Постарел,

Похудел.

Потерял все -

Угробили годы.

Почему мне достался удел,

Приносящий большие невзгоды?


Не порвется у памяти нить.

Удивляюсьапрельской капели,

Птицы нежно поют:

"Надо жить,

Создавая - чего не успели."


Издают первородные звуки,

Находящие в сердце приют,

И за то,

Что мы были в разлуке,

Мне прекрасные песни поют.





ПРОНИН ЮРИЙ
ЭПИГРАММЫ «Маленький гигант большого секса». Конечно, это не Хазанов, То бишь не половой гигант, Но жить с такою юной дамой, Здесь голый не пройдет талант. И энергичен и насмешлив, Актер, рассказчик, будь здоров Назло мелькающим столетьям Любимый Лелик Табаков. Эпиграмма на свои эпиграммы …Как метко, едко, сильно! Но в целом, все дебильно. Валентину Гафту Не хватит нам пакета-крафт Чтоб спрятать, что наГафткал ГАФТ. * * * Мысли в стол Свободу действий приобрел, На кой издательства мне эти? Да, я пописываю в стол, Так не мочусь же в кабинете! * * * Паши с утра до ночи, Работай, голытьба, Могила не исправит Покуда нет горба * * * И вчера, и сегодня с утра Только стрелки минутной волчок, А когда оглянуться пора, Нету жизни - сплошной пустячок. * * * В какой посудине найти мне джина, Чтобы с «шестерки» сесть на «Ламборджини». Но нет таких чудес на свете, вроде И если плыть амбициям в угоде, То скольких граждан обездолить надо Для компромисса головы и зада. О женщине Я знаю: я силен тобой, И без тебя никто не в силах, Пусть, даже сотворив разбой, Взять силой эту мою силу. * * * Что нужно сделать, чтобы Вас добиться, Влюбить в себя иль самому влюбиться? * * * Простите, если Вас обидел Тем, что в Вас женщину увидел. * * * И не такие тут дома, Здесь нет «Бистро» - мы не в Париже Захочешь, приходи сама, Чтобы узнать меня поближе. * * * …И надо мужику так мало… Чтоб у него все, вдруг, упало. Я приласкал бы Вас сейчас на месте, Кабы не муж и не работа вместе. Ведь парам не всегда нужно потомство, Порой и секс не повод для знакомства. Зачем делить недолгий век С причудами судьбы печальной? Поэт, по сути, - человек, По природе – ненормальный. * * * Я научусь жонглировать словами, А мысли? Если есть, прибудут сами. * * * Намучился с рифмой от пуза, А тут вот такой оборот: Сварливая вредная муза На лаврах почить не дает.



РАНЕТКА МАРИЯ Стечение обстоятельств... Несколько ниточек, веточек, деточек Цепляют за клеточки- Нервные, бренные- Как под коленями Бьются артерии- Крови мне, веры мне! Венами, Сенами, Трафальгар-скверами Вырвемся -пусть нельзя- Улицей спустимся- К водам вернувшимся- Скушно мне, душно мне! Стаями странными - над тротуарами- Старыми, слабыми, Сильными, пьяными- Кинемся в облако - Под ноги, подлые- Души не гордые- Оголодавшие- Капля за каплей себя раздававшие, До обнаженья себя раздевавшие,- Падшие, вставшие- Лестницей, крышами, - Не удержавшие, не домолившие, Сладости, радости не получившие - По мостовым - тыщами, тыщами:



СЕРЕБРЯНЫЙ ДАНИИЛ

Алое, Белое, Скорбное…
Алая птица моей судьбы
Огненный феникс
Запах борьбы
Радугой солнца горит океан,
Мгновение сумрака,
Сизый туман…

Скорбная птица моей судьбы
Страшные муки –
Позора столбы
Облепленный сумраком
Жутко ослаб
Распятый навечно
Серебряный раб…

Быль или небыль –
Погибший полет
Радуга мрака
Страданья налет
Ползут через мрак
Мановенья судьбы –
Погибшие птицы
Последней мольбы…
Запах Шизофрении…
Треугольное солнце,
Электрический свет…
В черном склепе оконце,
Над тобою рассвет…

Над тобою в пустыне
Разразилась гроза,
За тобой и поныне
Смотрят чьи-то глаза!..
Мой брат, расскажи мне…
О том океане, в прибрежных волнах
Которого мы подрастали
В том детстве, которое лишь в своих снах
С тобой мы с тех пор вспоминали…
А может это был обман?..
А может быть и нет…
А может призрачный дурман,
А может быть ответ –
Ответ на тот простой вопрос,
Что был у нас всегда
Что ветер вдаль от нас унес,
А там разбилась об утес
Соленая вода…
Огонь горит внутри меня
Прекрасным светом пламенея,
А я не чувствую огня,
От «мелких радостей» немея.

Томленьем верного раба
Я распростерт перед Денницей
Громоподобные слова
Внушают: «Жить и Веселиться!..»

В удушьи страха я, смущен –
Остаться в сумраке волненья?
Но вновь услышав зов валторн
Я жажду страсти утоленья…
Страны пирамид…
­Перекрёсток четырёх миров
Земля, вода и пламень
И сильфы воздуха родного
Вновь витают вкруг меня
Багряно-чёрным сумраком
Обтягивая камень,
Что только что истёк
Из сердца –
Алтаря души,
Кровавой чакры ком
В мгновение
Воспламеня…



СТОГОВ ВАЛЕРИЙ НИКОЛАЕВИЧ Т Р Е Т Ь Я О Х О Т А Тих, неподвижен утренний лес. Солнце неярко сияет с небес. Ноги промокли, корзина легка. Росные травы шевелит рука. Вот подберезовик, там - валуи. Пальцы от холода крючит мои... Хочется бросить, но скоро привык. Кровь разогрелась - нашел боровик. Рядом - другой, и еще - под ногой. Нет ли таких на поляне другой?.. Грудь пьет пьянящего воздуха ток. У костяники железистый сок... Быстро лесные часы пронеслись. Мы, словно стрелки в 12, сошлись. Вместе грибы разбирая сидим. Каждый - историей обговорим. Нет разногласий и споров у нас. Будет жареха и есть что в запас. Солнечным радостным месяцем-днем из лесу с полной корзиной идем. Жаль только солнышко, ветер и дождь впрок не засолишь, не запасешь. А П Р Е Л Ь Когда в березах бродит сок и слышно жаворонка трель, среди разъезженных дорог взрослеет молодой апрель. Он раньше с каждым днем встает, спеша свершить лавину дел. В нем все ликует и поет, и расширяет свой предел. Апрель двойной имеет лик, как две хвоинки у сосны. То он - мальчишка-озорник, то дочка нежная весны. Шалит мальчишка-хохотун: то все затопит, как Нептун. То жарким солнцем опалит, то зимней вьюгой запуржит. Сердиться вроде ни к чему. А вот поди ж, поверь ему, когда в преддверье майских дней обнимет девицы нежней. * * * Над липой кружат пчелы, нектар в брюшко цедя. У деревенской школы собралась ребятня. Ворча о том, что летом и то покоя нет, к ним в шубняке надетом приперся сторож-дед. Старик не позабудет и здесь создать уют. А молодые люди хохочут и поют. Он в шубе, словно в спальне, дебелый и седой. А молодежь купальной кидается водой. Дед недовольно морщится: к чему, мол, этот визг. Хохочет дочь уборщицы среди хрустальных брызг. Хоть день все убывает, июль, а не весна, все краше расцветает среди подруг она. ДЕРЕВЕНСКИЙ ВЕЧЕР Русская равнина. Вечер. Облака. Сердце давит нежность и щемит тоска. Тонкая рябина, над рекой склонясь, станом с древним тыном всяк переплелась. Где-то топят баню, девушки поют, даже за кустами - нега и уют. Шелохнулись листья и рябит река. Донесло из клуба песню худрука. Будут, значит, танцы нынче под гармонь. Хоть в ногах усталость, но в душе - огонь. Включат телевизор дома старики. Женский голос взвизгнет ночью у реки. Но его заглушит тотчас баритон. Пусть объемлет душу сладкий теплый сон.


ТОМИЛОВ ПАВЕЛ
            Блюз
Налей-ка мне настойки
вот настолько,
чтоб я держался на ногах
нестойко…
Под лампой у прокуренного
столика
желтеет стайка.
Мне домой… Пойду-ка.
Постараюсь дверь открыть
без стука.
Пусть всю ночь опять пылится
койка -
сигареты, кружка чая…
Горько…
Налей-ка мне, Настенка,
вот настолько.
                           Март 1989г.
Из "экзотического примитивизма"
Написал Микола Ганне:
"Побываю я в Афгане
И тебе с афганских альп
Привезу душманский скальп".
        Но послали его в Гану -
        Потерял он скальп и Ганну.
1985г., Парголово, учебка.

Маленькая утренняя серенада
на кухне у Олега Чвикова
    В запах к жареному луку
    Примешала зуд оса.
    Солнца утреннюю штуку
    Нацепили небеса.
И гардиновые брызги
С голубых летят плечей
Через уличные визги
В лица сонных скрипачей.
     Нега кухонного лета
     Навалилась на диван,
     В мысли спящего поэта
     Залезая как в карман.
За стеной в убранстве пыли
Дремлют деки двух гитар.
А в стекло пустой бутыли
За ночь вклеился комар.
                         Июнь 2001г.
Эпитафия
               И вошедши не нашли
               Тела господа Иисуса.
                                    Лук.24:3
Не дуйте в грубую дуду,
Не под нее плясать поэту.
Настанет срок - я кану в Лету,
И там забвение найду.
         Но у себя не украду
         Ни дня - это будет в среду:
         Быть может я умом поеду,
         А может просто пропаду.
Не найдут меня нигде:
Ни на земле, ни на воде,
          В стакане скиснет молоко,
          Мной недопитое на ужин.
И станет как-то вдруг легко
Всем, с кем я был немного дружен.
              (Сборник "Песни без нот")


ФРУМКИН Иосиф Ильич

      Рубиновый камень
На склоне долины в "Маркизовой луже",
Где парк обрамляет зеленый узор,
У "шахматной горки" фонтан не разбудит
Петровское здание прежних времен.
В традиции старой, с вершины полета
Там царь вдохновенье свое совершал
И камни рубина готовил для флота,
Приборы особые он оснащал.
"То вам не потеха греховная страсти,
В камнях точность рейса и меткость в бою.
Запомните, слуги! Дай, боже, нам власти,
Не скроется швед даже в дальнем краю."
Столетьями позже на том же заводе
С конвейера импульсно плыли часы
"Заря" и "Победа", другие в том роде,
И камень рубиновый жив в них, увы!
Мне было пятнадцать. О! Возраст мечтаний.
Сидел за конвейером в гуще девчат,
А кровь кипятилась от взглядов, страданий,
Которыми били меня сгоряча.
Бежал в перерыве к подножью фонтана.
Бежал, чтобы как-то свой пыл охладить.
Но нимфы взывали ко мне без изъяна,
В стремлении лаской своей обольстить.
Я всех их любил той особой любовью,
В которой природа мне дань отдала.
Рубиновый камень дарю всем сегодня
В знак нежности юной далекой "тогда"!


Фурсов Дмитрий Юрьевич

Откровение.

Я не учитель и не Будда
А безымянный проводник,
Сюда пришедший ниоткуда,
Чтоб в мире не было интриг.
Мой путь недолог. Бесконечность
Меня поглотит, и тогда
Уйду один я в эту вечность,
Чтобы исчезнуть навсегда.
Диалектика.
Любовь поставил вне закона
Властитель мира Демиург.
Запретной стала эта зона,
И ампутирует хирург
В людских сердцах саму взаимность.
И скальпель мира так остер,
Что превращается интимность
В слезами залитый костер.

Он все до боли понимает,
Хранит пред нею он покой,
Он невозможное стирает
Безумно нежною душой.
Идет вперед и видит стену,
За ней находится Любовь.
Как гладиатор на арене
Под рев толпы он бьется в кровь.
Он знает: это бесполезно,
Но бесполезность не претит.
Он под ногами видит бездну,
Сорвавшись, может быть, взлетит.


Истерика.

Искал в душе благоразумия.
В пучине безнадежных слез
Довел свой разум до безумия,
Влекомый запахом волос.
Гадальных книг листал страницы.
Впадал в панический экстаз.
На слайда памяти ресницы
И влажный блеск любимых глаз.
Наклонной плоскости скольженья
Не изменить уже во мне.
Она не любит. Утешенье –
Ее фантом со мной во сне.

Фатинье.
Загробный мир земли несовершенной.
Свободное движенье в рай и ад.
На самом дальнем краешке Вселенной
Былой любви выращиваю сад.
Лелею травы сладким удобреньем
Тебе когда-то отданных мной чувств.
В душе надеюсь с тайным упоеньем,
Что станет сад мой лучшим из исскуств.
Случайный ветер силы неизвестной
Тебя, возможно, в сад мой занесет,
Чтоб отдохнуть от той дороги тесной
С названием  «движение вперед.»





ФРУМКИН Иосиф

      Рубиновый камень
На склоне долины в "Маркизовой луже",
Где парк обрамляет зеленый узор,
У "шахматной горки" фонтан не разбудит
Петровское здание прежних времен.
В традиции старой, с вершины полета
Там царь вдохновенье свое совершал
И камни рубина готовил для флота,
Приборы особые он оснащал.
"То вам не потеха греховная страсти,
В камнях точность рейса и меткость в бою.
Запомните, слуги! Дай, боже, нам власти,
Не скроется швед даже в дальнем краю."
Столетьями позже на том же заводе
С конвейера импульсно плыли часы
"Заря" и "Победа", другие в том роде,
И камень рубиновый жив в них, увы!
Мне было пятнадцать. О! Возраст мечтаний.
Сидел за конвейером в гуще девчат,
А кровь закипала от взглядов, страданий,
Которыми били меня сгоряча.
Бежал в перерыве к подножью фонтана.
Бежал, чтобы как-то свой пыл охладить.
Но нимфы взывали ко мне неустанно,
В стремлении лаской своей обольстить.
Я всех их любил той особой любовью,
В которой природа мне дань отдала.
Рубиновый камень дарю всем сегодня
В знак нежности юной далекой "тогда"!



ЧАСТИКОВА ЭЛЬВИРА (Калужская обл. г. Боровск) Хохлома и гжель. Перед глазами сразу - осень и зима. * * * Кружевной конверт прислал мне первый мороз на день рожденья. * * * У травы беру полезные уроки воскрешения * * * Черно-белое с красным оперение дятла - мой праздник. * * * Роза, срамница, будь же ты поскромнее, подол одерни. * * * Чему, стрекоза, ты так удивляешься? По глазам вижу. * * * А я летаю, хоть и не балерина, от любви твоей! * * * Мошка в янтаре - вечная красавица. Позавидуешь. * * * Лишь "Песня песней" отличает бытие от не бытия.


ЧЕГОВАДЗЕ Екатерина Воспоминания как змеи Мне душу обвивают кольцами, Звенят призывно колокольцами, Тревожат сердце, но не греют. И вновь пучине страсти дикой Я отдаю свою печаль. Прошедшего уже не жаль В толпе унылой и безликой. Зверинцу разномастных псов Не жаль растоптанного счастья. Для них важней давиться властью, И выть на дым сгоревших снов. 1997 * * * Ветер шепчет: Стань покорной, Принимай судьбу, не плача. Ветер зол, но с ним я спорю, Не боясь и слез не пряча. Солнце вторит просьбам ветра, Гладит ласково лучами. Я молчу. Я безответна. И полна своей печалью. Летний дождь меня утешит Омовением телесным. Дождь мне верит. Я безгрешна. Я восстану и воскресну. Июнь1996 * * * Прошу Тебя посмертно о прощении. Прости за то, что ласки не дала. Бог так решил... И это мне отмщение, Расплата за греховные дела. Надеюсь, что Тебе не будет горестно В далеких и спокойных небесах. А мне лишь остаются муки совести, Да любящие нежные глаза. 1995




ШАБАЛИНА ИРИНА

Вновь электропоезд на Семенов Объявляют с третьего пути… Как надежда светофор зеленый, Мне б спешить… Но некуда идти… Шум колес как сердца стук ритмичный, Пыльных фар усталые глаза… Ты меня родная электричка Увези на тридцать лет назад. В те края, что как в тумане зыбком На чужом остались берегу. К дорогим, чью добрую улыбку Как надежду в сердце берегу, И храню тепло родных ладоней В самом дальнем ларчике души… Увези туда, где в старом доме Хохломой расписанный кувшин, Круглый стол и плюшевая скатерть И дорожки, что следы хранят Дорогих. Но нет… Не отыскать их, Навсегда ушедших от меня. * * * Промчалась ночью буря. Все ломая, Деревья теребя, клоня к земле. Она нередко налетает в мае – Гроза зазеленевших тополей. И под порывом яростного ветра Трещал, ломаясь материнский ствол… На тротуаре сломанная ветка Поникла увядающей листвой. Еще вчера ее ростки тянулись К теплу и свету. Зелены, легки… Ну а сегодня поломали, пнули И в грязь втоптали грубо башмаки. По ней прошла, шатаясь пьяно, пара: В отрепье нечто... Не мужик. Никто И женщина взлохмаченная в старом Помятом и запачканном пальто. Беззубая улыбка, глаз подбитый И сизый нос. Но все же старший рад: Пошли добыть очередной напиток – Какой-то непонятный суррогат, Насобирав бутылок у помоек, Закуски там же. Что им - суд не суд… Копеечное счастье вновь обмоют – И подерутся, а потом уснут Обнявшись, и крысятами от света Забившись в норку – в свой подвал... Бомжи. …На тротуаре сломанная ветка Как чья-то неудавшаяся жизнь… Свет и тьма Слизнул рассвет горячим языком Жемчужину росы с ладоней мяты. И птичья трель победно и крылато Взметнулась к пирамидам облаков. А крот ушел во тьму своих ходов. Его пугает день. А ночь ласкает, И тишиной, и негой привлекает Сырой земли заветный холодок. Иную притчу в памяти храню. Стремится стайка бабочек к огню, Их крылышки хрупки и беззащитны. Другого безрассудства поищи ты: Чтоб погибать неведомо зачем. Не лучше ль виться в бархате ночей, Чем в стекла фонарей упрямо биться И крылья обломать, и ль обратиться В унылый пепел в пламени огня, Чьи языки так яростно манят. Кто светом покорен, тот рвется ввысь. Стремится к солнцу дельтапланерист, Рискую обгореть в его объятьях И рухнуть с непокорной высоты На землю покоренную. А ты? Куда зовешь ты? К свету, иль во тьму? Душою обожженной не пойму.





ШВЕЦОВА ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА

Я ступаю с тревогою сильной
По дорогам великой России.
Всюду горе и страха истома
Беззаветно любимого дома.

Я мечтаю о праведном деле,
Тесно душеньке осенью в теле.
Полетать над планетою хочет,
Для в стихов не хватает ей ночи.






ШЕГУРОВ ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ
Родился и учился в г. Горьком. Образование высшее. 
Работает менеджером.
Стихи отражают отношение автора к окружающему, 
пропущенное через призму собственного мироощущения.

                   ХРАМ СУДЬБЫ

                  Странный берег в полутьме
                  Появился из прибоя.
                  Всё здесь было как во сне,                 
                  Но не мог понять одно я:
                  Почему в тиши ночной,
                  Лишь один в пустыне этой
                  Среди волн и мглы морской,
                  Я увидел лучик света?

                  И, казалось, вдалеке
                  Расступились волн громады.
                  Видел: прямо на песке
                  Появились тени града.
                  Золочёный Храм Судьбы
                  Там стоял на возвышенье,
                  Непокорные умы
                  Находили в нём забвенье.

                  Возникая иногда,
                  Лишь среди ночной прохлады,
                  Мог он скрыться без следа,
                  Не открыв своей услады.
                  Я сумел войти туда
                  И познал законы мира,
                  После тёмная вода
                  Тайну ту похоронила. 


                 РЕКА

                 Река давно полна
                 Бурлящего волненья.
                 Свободна, широка
                 От быстрого теченья.

                 Она бежит вперёд -
                 Туда, где неизвестность.
                 Зовёт меня, зовёт
                 В чарующую местность.

                 Где плещутся о брег
                 Податливые воды,
                 Где счастлив человек
                 Среди красот природы.

                 Там ветер не ревёт
                 В кручине непокорной,
                 Там лишь мечты полёт
                 И радости бездонной...

          
              *  *  *
              Серенада ночного квартала
              Мои мысли в клочки разметала;
              Я забылся в блуждающих звуках,
              Не терзался в сжимающих муках.
              Серенада ночного квартала
              Мне другие миры показала;
              Заполняя искрящийся воздух,
              Она мне говорила о звёздах.


           ЮСУПОВА ЛИДИЯ
*  *  *                                                                                     
Надо жить. Надо жить! Надо жить…                                          
Нам о смерти печалиться рано,                                              
Пусть душа, как открытая рана,                                            
Болью стиснутая будет ныть…                                                
Надо жить.

 Понимаю, что это трудней-                                                    
 Час за часом шагать по осколкам,                                          
 Улыбаться назло кривотолкам                                                
 И не стать при потерях бедней…                                              
 Знаю- это трудней.

 Нить земную порвав, улететь                                                
 Много проще, но тем, кто останется,                                       
 Наша боль и печали достанутся,                                              
 Те, что мы не смогли претерпеть…                                             
 Сдаться- проще и улететь.

 Но отмерен нам каждому путь,
 Предначертанный волею рока,
 Где ничто не случится до срока,
 И с пути нам того не свернуть-
 Испытания путь.

 Надо жить. Надо плакать и петь!
 Из осколков картины слагая,
 Где душа, как и прежде, нагая
 Будет новые взлеты терпеть…
 Падать, плакать… и петь! 

 *  *  *
 Что выше  Гордости поставить мог бы я- 
 Прощенье и Любовь- два высших блага, 
 Они, как для земли живая влага, 
 Питающая корни бытия. 
 
 Они дают тепло, надежду, свет, 
 Час за часом шагать по осколкам,                                           
 А тем, кто ищет- мысль и вдохновенье 
 И на вопросы вечные ответ.
 
 Они творят связующую нить
 Людей и судеб в сложном мирозданье.
 И понимаешь, что ничем в страданье
 Прощенье и Любовь не заменить.                 




ЯНДАЕВА * * * Купеческий город старинный, Родная моя колыбель, В нем воздух витает былинный И рек голубая купель. Кудрявая россыпь рябины, Волнующих склонов панно, Развилкой речные долины Его украшают давно. Текут величавые воды По руслу глубокого дна, Идут по реке теплоходы, И плещет о берег волна. Услышав гудок на рассвете, Откликнуться башни кремля, Они наблюдают столетья, Как ладится наша земля. Салют тебе, город любимый, Прими мой сердечный привет, Как друг мой, ты неповторимый, Сверкни мне огнями в ответ! 1996 г.


Стихи из Хмельницкой обл.

             БЕЛОВА Татьяна
В ту ночь, когда дряхлеющее лето
Пронзил кинжал холодный ветровой,
Передо мной возник во мраке где-то
Вдруг  лик, цыганский профиль твой.
      И я, дождавшись, как небесной манны,
      Глотка живого ледяных высот,
      Из камышей соленого лимана
      Тростинкой брошусь в твой водоворот.
*  *  *
На перекрестке судеб
Поздней осенью
Стою - полуодетая, босая,
А у моей судьбы -
Глаза раскосые
И проседь в волосах ее играет.
Найди меня, прошу,
и не отталкивай.
Надгробия пестреют монограммами.
Лишь прикажи  -
и стану вмиг русалкой я.
Лишь прикажи -
И стану Далай-ламой я.
Найди меня, найди,
Потешь укорами.
Найди меня, найди,
как помощь скорую,
среди снегов,
среди дубрав.
Найди меж зорями,
единственную ту,
любил которую.

Перевел с укр. Е. Мандель

    БОХОНОК Тарас
Летние вышивки
Вышивали летом
Перелив рассвета,
Блеск его красы
В капельках росы,
Лунный диск июня
И рассвет июля. 
Лето, лето, лето
Калинового цвета,
В сердце не погаснет!
Повторяют праздник
Вышивки цветущие,
Запахи пьянящие.

       ГОЖА Вера
Природы красота и тишина,
Ее всезнанье и молчанье,
Печаль веков и боль страданья,
Как счастье, радость покаянья.
Во всем свидетель и эпична,
Она торжественно велично,
Как эхо в будущем, летит.
       ЗАХАРЬЕВ  Владимир
Узнав от друзей, что рисую я классно,
Сама загорелась мечтою ты страстной.
Тебе интересна метода моя,
Какая палитра, какой материал?
На чем я рисую? Пространный вопрос.
Порою на пачке из-под папирос,
На всякий пожарный тетрадку ношу,
На ватмане часто портреты пишу.
Когда же условия созданы все,
Рисую картины на чистом холсте.
Порой вдохновенье постигнет меня,
Так я без обедов рисую три дня.
А если испорчен последний листок,
Тогда для картины подходит песок.
Когда же тебя я увижу во сне -
Рисую иллюзии на простыне.
*  *  *
Не могу подняться выше
Ежедневной мелочевки.
Вижу мир глазами мыши
Из продмаговской кладовки.
*  *  *
Все реже бываю честен.
Подлее день ото дня.
Судьба! Разряди винчестер - в меня!
*  *  *
Чтоб друзей был полон дом -
Распахиваю душу настежь.
Если двери под замком,
Жизнь друзьями не украсишь.

КОЛЯНОВСКИЙ Афанасий
        Не суждено
Синий иней на калине,
Сел ее клевать.
Не пришлось Галине
Женушкою стать.
       Ведь впервые полюбила
       В пылком ожиданье,
       А война любовь убила
        Там, в чужом Афгане.
Не целованные груди,
Злые муки, кары.
И ее жалеют люди,
Что живет без пары.

КУЯН Екатерина
     Соловьиная песенка
На веточке зеленой
напевал соловушка ...
Прижался вечер к песенке 
и сладенько уснул.
Явилась ночка тихая
и соловья заслушалась.
На них смотрели звезды
и нежная луна.
Взял ветерок ту песенку
и спрятал ее в туче.
Устав глубокой ночью,
уснул малыш  соловушка.
А песенка на тучке
ожидала солнышко.

ОЛЕЙНИК Владимир
               Дмитрию Белоусу
Я уснул, и колышут мой сон
Ветви яблони скороспелки,
Звуками качает в унисон,
Трель калиновой сопелки.
     Улетаю, окунаюсь в ночь.
     Звезды. Где набралось столько?
     Слушать  Млечному пути невмочь
     Эхо от калиновой сопелки.
Дали голос ей родимая земля
И народ для песни слово.
Переливы в небеса летят
Чистой музыкою новой.
      Бурно песне море подпоет,
      Добрым душам в нем не мелко
      Вдохновенно в небосвод плывет
      Песенка калиновой сопелки.             
    * * *
Сгребаем с мамой сено.
Мятный  тихий вечер.
Усталое солнце присело
Мамочке на плечи.
       Завтра лишь косу завяжет
       В лугу утром росою,
       С улыбкой мама скажет:
       "Вставай родное".
* * *
Цветет репей и пьет нектар пчела.
Трава недавно отцвела,
Ее скосили, чтоб играть в футбол.
Июнь июлю забивает гол.
Нет радости предела даже,
Но ребят сморила жажда.
Бегут к колодцу, а свеча -
Лишь точкой в небе кожица мяча.
В жару мгновенье леденящее -
Забитые голы не настоящие.
В конце игры настала жуть,
Что вратаря с Афгана не вернуть.

СЛОБОДЯНЮК Александр
               Ветер
Срывает крыши темной ночью,
С ума сошел, молчать не хочет,
В лесу деревья раскидал
И звезды с тучами смешал.
Ревел, крошил, швырял, что мог.
Устал внезапно, занемог.
Поплыл измученно в полях,
Строй камышей задел в прудах.
Подул еще в листве осин.
Явилось солнце.
День красив.
* * *
Убегает за годом год, 
Мельница жизни 
Сбавила ход.
Скрип старушек - жернова,
Хлебный  дух.
     Мощь реки уже не та -
     И врастают берега.
     Тропки к мельнице вели,
      Все репьями заросли.
Здесь мельница стояла,
Что соединяла,
И людей кормила,
Вспомнит кто-то мило.

        СОЙКО Виктор
Поэзия сегодня не в почете,
И слово совесть вызывает смех.
А честь на последнем месте что-то.
Жалею - доброта есть не у всех.
Изменится все, предчувствую, знаю.
Имеются на свете честные сердца.
В

, не знаю, как будет
      Со мною сегодня, и что через год.
      Возможно, мой край обо мне позабудет,
      Как строки такие, что сердце поет.

      СТАДНИК Олег
Воскресенье
В божье небо звон поднялся,
Где-то на околице села,
Сквозь столетья отозвался:
Старенькая церковь ожила.
      В церковь с покаяньем снова
      Люди с правдою идут.
      Только правда, с нею совесть
      К богу искренне ведут.
*  *  *
Где цветочный запах, 
шелковисты травы,
Девочка босая птичкою летит,
Песню напевает о прекрасном лете,
Кажется, что счастья замирает миг.
*  *  *
Снова завеснела вишня возле дома.
Какова красавица в этот год весна!
Но белее вишни - горькая истома,
Но белее вишни матушка была.
            Погостил у мамы.
            Солнце. Воскресенье.
Нежно прижимался я к вишневой ветке.
Насыпала вишня счастье мне весеннее.
На меня так мама извела свой цвет.
     Почему родная миленькая мама,
     Почему года твои, ты поведай мне,
     Улетают в Лету и бесследно птицами,
     Жалобно курлычат даже по весне.
Час пришел в дорогу, с мамою прощаться.
Прижимаю к сердцу в седине чело.
Сам еще ребенок, тяжело дождаться
Снова воскресенья, чтоб придти в село. 




КАРАКУЛЯН Э.А.
Метафора пути, или мысли о поэтике.
Эстетика может одержать верх только над тем, что хоть в какой-то мере
уже заключает в себе эстетическое.
Отсюда возникает вопрос, каким образом красота может спасти мир,
если мы согласны с этим положением
и если в мире складывается все меньше и меньше условий для эстетических
событий в ситуации,
когда обществом владеют, главным образом,
три силы: экономика, юриспруденция,
информатика? Все ли может быть спасено или только самое основное, так сказать, в общем и целом?
В нашем представлении эстетика,
по сути, как некий род знаний, не утверждает то,
что… и не определяется в свою очередь тем,
что только лишь доступно сознанию, страждущему тонких удовольствий или состояний больших,
нежели оно есть по природе умопостигаемых сторон своей жизни.
(Ибо т.н. современная культура представляет собой, главным образом, фетиш комфорта и удовольствия или некоторую сытость технократического сознания.)
И если эстетическая область жизни выше простой воли к удовольствию или познанию,
то что лежит в ее основе и в то же время за рамками приведенных в созвучие мыслей?
Таковы вопросы, что так или иначе ставятся в любом виде
конкретного процесса творчества, результатом
которого становится всего лишь вариант
более или менее близкий по времени и пространству либо к искомому объяснению
в действительности внешнего мира, либо, скорее, к ищущему интеллекту, находящему
в этом объяснении гипотетическое или действительное выражение
той дистанции, что отделяет орган зрения
от предмета зрения или же от другой точки зрения.
Все это естественно и безусловно касается той работы,
что преобразует материал поэтического творчества в самостоятельное произведение,
или, шире, самих принципов организации эстетических или поэтических феноменов, т.е. поэтики.
Главными средствами, носителями и,
в то же время, мерилами художественности в поэзии являются метафоры,
состоящие из слов, которыми могут быть и образы, и символы, и понятия, а также промежуточные словесные выражения,
не достигающие качественно самостоятельного состояния в структуре художественного рассмотрения действительности.
Можно сказать, не слишком впадая в погрешности теоретизирования,
что метафора есть главный и основной фактор всякого поэтического.
Но, при этом, она еще не определяет всей сложности поэтического
сознания с точки зрения создаваемой в процессе творчества поэтики.
Метафора – самая важная вещь, но, все-таки, еще не все,
что отвечает за конечное целостное выражение.
Метафора стоит в одном ряду с другими средствами
поэтичности, и, в силу этого, она – не самоцель.
Сложность состоит в том, что, собственно, и определяет ее несколько привилегированное положение в общем композиционном построении.
Иначе говоря,
чтобы слова могли быть средством метафорического видения, они сами должны быть носителями метафорического содержания.
Можно с уверенностью утверждать, что на некотором
высшем уровне творчества поэт видит в словах тотальную действительность метафор.
Все содержание слова, почти все (остальное допустимо, но малозначительно для зрения) состоит из метафоры.
Это означает, что внутреннее содержание слова метафорично в том смысле, в каком только оно
и может быть представлено не просто лишь как средство
или инструмент выражения, а, в известном смысле, как цель творчества.
Но, естественно, первостепенное значение для понимающей области сознания,
а не только воспринимающей, являются, прежде всего, слова, ставшие понятиями,
т.е. сохранившие в себе только лишь главные,
существенные, необходимые и повторяющиеся признаки предмета, и лишенные, таким
образом, возможности и надобности выражать всю полноту уникального существования вещи.
Так обстоит дело там, где не идет еще речи о поэтике.
В ней же, (что и выводит творческий процесс на уровень парадокса, а может быть и дальше)
и сами понятия, т.е. средства более точного
схватывания вещи, наполнены метафорическим содержанием.
Этим оправдывается то, что, в принципе, для поэтики нет запретных слов,
ибо все словесные формы являются не столько средствами,
сколько целью поэтического сознания.
Другими словами, если не выйти за рамки простого инструментализма,
то форма, как следствие лучшей способности манипулирования инструментом,
преобразующим сырой материал в искомый образ, будет преобладать над содержанием.
На этом, собственно говоря, и строится формализм.
Любая работа над языком, а поэтика есть ее высший и, может быть,
последний масштаб, по крайней мере, для поэта, любой жанр словесного творчества,
грубо говоря, тем и отличается от музыки, превосходя, т.е.
включая в себя её возможности (где форма в то же время есть и содержание),
что завязан на проблеме личности или самосознания,
на ее способности не столько воспринимать и воссоздавать природу, ее состояния, сколько понимать,
постигать и переживать ее мир, навязывая, при этом, ей свой порядок жизни, по возможности и потребности, конечно.
Личность по определению уже есть образ и формула жизни,
т.е. некая сущностная величина, в природе не нашедшая место.
(С другой стороны, и музыка может,
в свою очередь, быть неким достаточно точным сообщением, то бишь словом
метафоры, не обязательно выраженном в словах,
если строится на поэтических принципах композиции.)
Иначе говоря, личность – это, своего рода, явление сверхъестественное,
не- или вне- природное, и любое
состояние человека, каким бы образным
или безобразным оно ни было, есть всего лишь повод или
возможность, одна из прочих, для возникновения действительного события личности.
Ряд таких событий и составляет действительно личную биографию.
Поэтика же, выражаемая в тексте, есть, по сути и прежде всего,
метафора самой возможности обрести соответствующий поэтический взгляд в средствах самой жизни,
а не только слов, размеры которых мы до конца не понимаем,
хотя и используем в качестве средств выражения с надеждой (или без) когда-нибудь,
что-нибудь по настоящему понять.
Понять в актуальном состоянии сознания.
Когда же этот понимающий, постигающий взгляд
не отделим от слова, рождается поэт, т.е. тот, кто, по меньшей
мере, создает историю (по Аристотелю),
в узком смысле – историю литературы, по большому же счету
может заявить или выразить, что «истинное и созданное совпадают» (Д. Вико).
Таким образом, искусство – это, своего рода, религия настоящего.
Чтобы понять прошлое, надо его смоделировать или воссоздать,
что называется, здесь и сейчас, т.е. совершить творческий акт.
Все, что до или после, сомнительно, а «здесь и сейчас»,
когда понимание и переживание совпадают, нет
вопросов о том, как и почему или зачем все происходит,
ибо все очевидно, ясно и просто, как данность
сама по себе.
Наличие вопросов есть уже признак того, что время,
как естественная категория,
а также и его события, находятся по ту сторону личности, то бишь в природе,
с которой увеличивается дистанция по мере роста самосознания.
Сохранение же прошлого в настоящем и есть акт переживания,
основанный на непрерывности и на неизменности личного существования.
При этом, прошлое становится метафорой настоящего, а настоящее – метафорой вечного, и сознание,
имеющее представления о времени, а стало быть и время, без сознания ничего не значащее, приобретают
специфически личную возможность обратимости, т.е. понимаемо-постигаемую цикличность истории.
Так, метафора являет собой один из способов решения проблемы времени.
В самом понятии, да и в любом слове, уже заложена структура цикличности.
Вещь приобретает имя, как минимум,
в силу повторяемости исключительных, отличающих ее от других вещей, признаков.
Сознание всего лишь фиксирует это повторение, в результате чего появляется связь различных по условиям,
но единых по сути, событий предметного мира.
Эти события объединят не только вещи в их предметном выражении, но и отношения, возникающие между ними,
случайные или необходимые, что наделяет вещь определенным состоянием.
Если в этом состоянии предмета превалируют только необходимые связи,
то речь идет о науке и ее предмете.
Если в состоянии вещи, кроме необходимых, присутствуют и другие виды отношений,
речь идет о творчестве, когда предмет может быть использован не по своему прямому назначению.
Таким образом, в понятийном мышлении выражается связь, имеющая место в природе, т.е.
закономерность, а также связь, выражающая отношение человека к миру вещей.
Стало быть, чтобы понять прошлое, нужно связать его с настоящим,
т.е. пережить умопостигаемую цикличность, и, в силу этого, выжить,
т.е. оказаться за линией окружности или окружения состоявшейся истории, сливающейся с природой на основании близости объективных показателей.
Преодолев природную зависимость, личность для самосохранения нуждается в освобождении от исторической.
В этом, собственно, и заключается победа духа над плотью или личности над временем.
Понятие или, шире, способ понимания, как результат циклически оформленной истории,
в масштабе художественного сознания становится метафорой пройденного пути, а также пути,
гипотетически или действительно могущего быть пройденным.
С известной долей самоуверенности, можно сказать, что человек,
не обладающий этой метафорой, как неким особого рода знанием, не способен к творчеству,
т.е. к созданию истории не ретроспективной,
а перспективной с учетом определенных им позиционных принципов построения искомой
перспективы.
Именно без метафорического осознания прошлого
не может быть новизны в жизни традиции.
Возможны лишь повторения, опошляющие эстетические вкусы в силу того,
что стирают ощущения уникальности переживаемого события.
Пошлость возникает там, где нет метафоры в ее концептуальном выражении,
где нет обоснованной исторически и эстетически связи между пониманием и переживанием,
между образом и мыслью (ит. Concetti, «замысел, концепция», англ. Conceit), где, в конечном счете,
не осознается метафоричность мысли, ведущей дальше себя и текста,
а также внутренняя концептуальность любой метафоры,
которая единственная несет ответственность за выражение спонтанности
и душевной щедрости по отношению к найденным механизмам и функциям окружающей среды,
в чем, собственно говоря, и выражается воля к творчеству.
Другими словами, не всякое «созданное» совпадает с «истинным».
Должны быть какие-то принципиальные предпочтения, чтобы это, по меньшей мере, было возможно.
Прежде всего, «созданное» должно соответствовать
определенному способу понимания истины или же быть тождественным последней.
Вообще говоря, именно в творчестве не происходит такого разделения,
кода понимание истины признается условным,
а моменты истины безусловными; творческое понимание не спекулятивно
и не подчиненно духу релятивизма и скептицизма.
И если «истина – это формула, свободная от каждой отдельной формы» (Д. Вико),
то результат творчества – это результат
подобной свободы; сам продукт творчества являет собой форму (поэзия) и формулу (поэтика)
существования личности, утверждающей себя на принципах самосознания
и постоянного требования преодоления возникающих условностей,
предрассудков и сомнительных вещей, т.е. ушедших в безличный мир, некий мир теней.
Все созданное помимо «здесь и сейчас», может быть и истинно,
но еще не достоверно, т.е. нуждается в переводе выразительных средств других времен
и пространств на язык, не подвергаемый сомнению быть средством сообщения и связи,
т.е. язык, как средство существования традиции,
главными событиями которой являются приемлемый обычай и доступный образ жизни.
В этом смысле, создание нового связано с необходимостью интерпретации старых или незнакомых в доступных, т.е. достоверных формах, явлений, например, другого времени или народа, то бишь другой культуры.
Наведение подобных историко-концептуальных мостов
во времени и пространстве составляет структуру мифа поэтического сознания.
Таким образом, любые источники и средства творчества допустимы,
но конкретная степень их упорядоченности зависит от решения проблемы самореализации автора в том,
что можно назвать интерконцептуальном миром взаимодействий и отношений,
не знающем проблемы времени или тотальной относительности,
и где господствует принцип взаимодополняемости
и концептуальной соразмерности идей и вещей, где они не отделимы друг от друга.
Этим объясняется то, что часто, на первых подступах к сюжету,
поэтический взгляд склонен к пантеизму, а также отрицанию каких-либо иерархий,
в политическом отношении – к анархо-индивидуализму,
в социальном – к моральной, с точки зрения общества, индифферентности.
Но это только первое желание воспринять мир таким,
каков он есть, безоценочно, т.е. сырой материал, не знающий ни образа, ни формы.
И если автор в результате не отделяет себя от материи,
данной ему в ощущениях и представлениях, не отдает себе отчета
от качественном различии того,
что относится к природе, и того, что относится к области духа,
то становится ясно, что предмет творчества не приобретает той формулы,
что свободна от каждой отдельной формы.
Ибо сам автор в этом случае не свободен, и,
стало быть, не возможна свобода слова,
т.е. свобода высказывания по существу, а не пересказывания.
Следовательно, поэтично только то,
что, кроме прочего, имеет перспективу, т.е. взгляд в определенном направлении,
и содержание этой перспективы зависит от того, насколько она погружена во внутренний
или внешний мир личности, а не в мир безличных,
недостоверных и неистинных форм воображаемой
жизни, которые в лучшем счете представляют тот сор,
из которого могут (не факт, что так) возникнуть поэтические произведения.
С другой стороны,
поэтика в обратной перспективе и есть формула самосознания…
11-13 мая 2001 г.


МАНДЕЛЬ ЕФИМ ЛАЗАРЕВИЧ



СИНТЕЗ ФОРМ СТИХА И ПРОЗЫ

    В свободном полете творчества поэты часто 
сплетают стихи с прозой по форме. Не имея четких
критериев и определений для их распознания, 
можно этим пользоваться интуитивно, что 
значительно удавалось талантливым писателям.
С точки зрения сочетания симметрии элементов стиха
и ее нарушений можно дать ясное определение 
синтетических форм, позволяющее разграничить
прозу в стихах, верлибр, стихи в прозе, свободный
и белый стихи.  «Не лепо ли нам бяшеть, братие,
старыми словесами слово о полку Игореве»,  
«Чуден Днепр при тихой погоде» (Н.В. Гоголь), 
«О великий ,могучий, правдивый и свободный 
русский язык, не будь тебя, как не впасть в отчаяние
 при виде того, что свершается дома» (И.С. Тургенев), 
«Только гордый буревестник реет смело и свободно 
над ревущим гневно морем» (М. Горький) 
вот поучительные образцы прозы в стихах. 
В них симметрично расположены ударные 
слоги среди безударных и характерное для прозы
одинаковое число слогов в  длинных строках 
(силлабика – вид симметрии). «Письмена» 
Николая Рериха аритмичны (отсутствует симметрия
ударных слогов), неравное количество слогов в строках, 
отсутствие рифм и короткие строки, типичный верлибр. 

Не убить?

Мальчик жука умертвил.
Узнать его хотел.
Мальчик птичку убил,
чтоб ее рассмотреть.
Мальчик зверя убил,
только для знанья.
Мальчик спросил: может ли
для добра и для знанья
убить человека?
Если ты умертвил
жука, птицу и зверя,
почему тебе и людей
                      не убить?

Можно и прозу, наполненную поэтическими 
образами, разбить на короткие смысловые строки
и получить верлибр. Возьмем  для этого пример 
из романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита» 

          Прощение и вечный приют.
Боги, боги мои!
Как грустна вечерняя  земля!
Как таинственны туманы над болотами.
Кто блуждал в этих туманах,
кто много страдал перед смертью,

тот знает.
Это знает уставший.
И он без сожаления покидает туманы земли,
ее болотца и реки.
Он отдастся с легким сердцем 
в руки смерти,
зная,
 что только она одна успокоит его.

Стихи в прозе асимметричны ритмом и рифмой,
но имеют равное количество слогов в строках  
т.е. силлабичны (ровные края слева и справа).
Белый стих асимметричен по рифме
и симметричен ритмом. В свободном стихе по – разному
рифмуют строки в строфах (1-3,2-4 ),(1-2,3-4) и т.п.
Здесь проявляется асимметрия рифмовки строк 
в разных строфах. Вольное понимание японских кратких
стихотворных форм в русской поэзии породило 
хайку и сэнрю в форме верлибра, белого стиха 
и сочетания их с частичной или полной рифмовкой. 
Всего три строки, а такое многообразие возможных 
форм и большая свобода для творчества. И пойдут 
плодиться хокку и сэнрю подобно кроликам Австралии. 
В добрый путь краткость, стань сестрой таланта 
с высоким удельным смыслом стиха.

Ефим Мандель