26.09.01


Страшные дни

 
На главную




Реклама на IJC

RB2 Network

RB2 Network
Реклама на IJC

Владимир Гордукаль несколько лет жил в Израиле под дамокловым мечом депортации из страны. Сейчас этот меч перестал грозить ему и его семье, потому что сын Владимира – Давид Гордукаль, старший сержант ЦАХАЛа, сверхсрочник, погиб во время проведения армейской операции в Рамалле. Дорогая цена, платить которую не пожелаешь никому. Но Владимир не хочет воспринимать это новое решение министерства внутренних дел только как "цену", как выражение благодарности со стороны Государства Израиль за то, что его сын пал в бою за это государство. Он утверждает, что предыдущее решение о депортации в связи с сомнением в его праве на возвращение, было несправедливым и предвзятым...

Корни многих житейских драм и недоразумений, связанных с документами, уходят в глубь советской истории, в период Второй мировой войны и оккупации СССР гитлеровцами, в годы сталинских репрессий и расцвета антисемитизма. Далеко не все советские евреи были эвакуированы в глубь страны, есть немало таких, кто вынужден был остаться на оккупированной территории и при этом выжил. Чтобы выжить, первым делом надо было тщательно скрыть свою "одиозную" национальность. Меняли имена, фамилии, записи в документах. А потом, на всякий случай, исправления в них не вносили – так и оставались "украинцами", "белорусами", "русскими". Это, конечно, далеко не всегда помогало уберечься от антисемитских нападок: "доброжелатели" из ближнего окружения всегда знали, кто есть кто, и относились к таким людям соответственно.

Бывали и другие ситуации, при которых еврей не был записан в метрике и паспорте евреем. Вариантов таких множество. Один из них имеет отношение к Владимиру Гордукалю. По его словам, и мать, и отец у него по происхождению евреи. Но мать записана украинкой. У отца в документах слово "еврей" благополучно фигурирует, но здесь есть проблема иного рода. Дело в том, что брак родителей не был зарегистрирован, вместе они практически не жили, в связи с чем в метрике Владимира запись об отце как таковом вообще отсутствует.

Все упомянутые обстоятельства никак не влияли на жизнь Владимира до тех пор, пока он не решил перебираться в Израиль вслед за старшим сыном от первого брака.

Давид с матерью-еврейкой, первой женой Владимира, репатриировались в 1995 году. Мальчик все годы своей жизни поддерживал теплые, родственные отношения с отцом и его новой семьей, дружил со сводным братом – сыном Владимира от второго брака, был частым гостем в доме отца, где его всегда приветливо встречала вторая жена Владимира - Светлана. Об этом свидетельствуют многочисленные фотографии из семейного альбома Гордукалей, на которых видно, как росли дети. Вот стоят, обнявшись, малыши. Самый высокий, как и положено старшему, Давид покровительственно смотрит на брата. А вот запечатлено веселое семейное торжество, и тоже в присутствии старшего сына – уже юноши. В альбоме - не один десяток фотоснимков израильского периода. На одном из них Давид – в военной форме, улыбается, зато младший, Гена, глядит сурово и решительно. Еще бы: на шее у него, как у настоящего израильского солдата, автомат брата, на голове – его бордовый берет, в руке – магазин с боевыми патронами. Давид приехал на побывку. Красивый, высокий, под два метра ростом парень, которым младший брат очень гордится. По лицу видно, что – это добрый, спокойный, сильный человек. Последние два года Давид служил на ливанской границе...

Когда Владимир подал заявление на выезд в Израиль на постоянное место жительства и документы в израильское консульство в Союзе, там, естественно, попросили представить конкретные доказательства его еврейства. Он разыскал своего биологического, как теперь говорят, отца и приехал в консульство вместе с ним, где отец показал свои документы и официально подтвердил, что Владимир – его родной сын. В итоге Владимир с семьей получил визу на ПМЖ и выехал в Израиль. Это было четыре года назад. Министерство абсорбции выдало семье все, что положено: удостоверение репатриантов, "корзину абсорбции" и т.д. Однако когда дело дошло до получения удостоверений личности - "теудат-зеутов", неожиданно начались неприятности. После долгих проволочек в министерстве внутренних дел Владимиру заявили, что он... въехал в Израиль незаконно и либо должен доказать, что он – "еврей или родственник еврея", либо уезжать восвояси. Не помогло и обращение в МВД Давида, который к тому времени уже служил в армии.

Владимир говорит, что у него сложилось впечатление, что чиновники отдела виз и регистраций МВД, судя по всему, задались целью создать прецедент выдворением из страны его семьи как незаконно въехавшей на ПМЖ.

Ему предложили пройти генетическую проверку на родство с оставшимся в Союзе отцом. Для этого старика надо было привезти в Израиль, что было для Владимира практически неосуществимо, поскольку, прежде всего, у него не было на это денег. Саму генетическую проверку тоже должен был оплачивать "подозреваемый", а она более чем недешева.

"Я был в шоке, - говорит Владимир. – В июле 1998 года меня пригласили в кнессет на заседание комиссии по алие и абсорбции, председателем ее была тогда Наоми Блюменталь. Туда же пришла начальница отдела МВД Батья Кармон, которая решает вопросы предоставления или непредоставления гражданства. После этого, кстати, и была по инициативе тогдашнего министра МВД Натана Щаранского создана так называемая комиссия Бартова – чтобы решать спорные вопросы, подобные моему. В 1999 году представители израильского консульства на Украине обратились к моему отцу за дополнительным подтверждением его свидетельства о своем отцовстве, и он на этот раз отказался от меня. И подписал бумагу об отказе от своих первоначальных свидетельств, которую в посольстве заверили.

На основании этого Батья Кармон приняла решение, что я якобы подделал документы. Меня вызвали в министерство внутренних дел в Иерусалим и сказали: "Мы вас депортируем, потому что отец от вас отказался". Дали мне письмо, в котором об этом написано. Нам предоставили месяц, чтобы мы собрались и покинули страну. Щаранский приостановил это дело, но до конца так и не довел. Меня в июне нынешнего года повторно вызывал к себе сам судья Бартов, мы хорошо поговорили, но ему, видимо, тоже не удалось изменить решение о нашей депортации. Мой сын Давид еще раз обратился с просьбой оставить нас в Израиле, но по его домашнему адресу пришло письмо, предназначенное мне, – огромный такой конверт с малюсеньким листочком внутри, на котором написано, что, мол, нам известно, что вы не выехали из страны, скрываетесь, в связи с чем будете все арестованы и депортированы. И подпись Батьи Кармон".

Несмотря ни на что, Владимир сдаваться не хотел. Четыре года уже прожила в Израиле эта дружная семья. Владимир и Светлана с первых дней пребывания в стране работают. Владимир, окончивший в свое время техникум мясо-молочной промышленности, был технологом и сменным мастером на молокозаводе и здесь устроился, можно сказать, почти по специальности – на фабрику салатов, администрация которой его ценит и хорошо к нему относится. "Любите "салат-икру" фирмы "Мики"? – спрашивает он и с гордостью говорит: - Почти каждая баночка моими руками сделана! Я там считаюсь лучшим по профессии, веду ночные смены".

Хозяин фабрики охотно принял на работу и его младшего сына, которому сейчас исполнилось 18 лет. Из-за неопределенности статуса дальнейший путь в израильскую жизнь для Гены пока закрыт, и это мучает парня. Ему всегда хотелось быть таким, как брат. Ребята дружили, вместе ходили на дискотеки, проводили свободное время, что радовало Владимира. "Я им часто повторял: дружите, вы ведь самые близкие люди друг для друга", - говорит он.

Владимир искал, к кому обратиться за помощью. Помогла ему общественная организация "Ядид": нашли бесплатного адвоката, с помощью которого Владимир подал, в связи с решением МВД о его депортации, иск в суд, представив в качестве дополнительных доказательств письма от отказавшегося от него отца. "Я ему не судья. Он старый, больной человек, что тоже нужно учитывать - сначала подписал одно, потом другое...", – с горечью говорит Владимир...

Невыносимо больно матери, так же больно и тяжело отцу переживать безвременную смерть сына.

"Я, наверное, никогда не забуду эти страшные дни, после 16 сентября, - вздыхает Владимир. – Я пришел с ночной смены, лег спать. Вдруг слышу звонок. Звонит родственница из Черновиц и что-то непонятное говорит: убили, убили. Я страшно забеспокоился – кого? где? Нам ведь никто ничего сразу не сообщил. Я начал звонить Давиду домой, не мог дозвониться. Потом позвонил, опять-таки с Украины, племянник моей жены и сказал: "Вова, крепись!". Они там по телевизору в программе новостей что-то видели.

Наконец, ко мне приехали представители армии, и мы поехали к матери Давида в Бат-Ям. Из МВД тоже позвонили с соболезнованиями и сказали, что мы можем прийти и получить "теудат-зеуты" - министр Эли Ишай узнал о том, что случилось, и отменил решение о депортации".

Но сейчас Владимиру не до "теудат-зеутов". Дверь в квартиру Гордукалей в Ришон ле-Ционе распахнута настежь. Приходят соседи, товарищи по работе – в основном, ивритоязычные израильтяне. Света, жена, неплохо говорит на иврите. Женщины плачут вместе с ней, мужчины тихо садятся в сторонке. Израильтянам эта беда известна не понаслышке. Их сыновья-солдаты уже более 50 лет, с небольшими перерывами, гибнут на поле боя. И пули не разбирают, кто из них еврей на сто процентов, а кто только на пятьдесят, двадцать пять или даже десять. Все они отдают жизнь за свою страну. И люди с одинаковой болью переживают эти страшные дни. А сегодня они, действительно, страшные во всех смыслах для каждого израильтянина. Кстати, в еврейской традиции "страшными днями" называются дни накануне "Йом кипур" – Судного дня, когда в высших сферах решаются наши судьбы на ближайший год...

Новости on line


_

© Copyright IJC 2000   |   Условия перепечатки



Rambler's Top100